— Имеют. Здесь почти всё имеют право делать те, у кого есть драконья кровь.

— Но князь…

Ветта тихо рассмеялась, и смех вышел ломким.

— Князь сегодня сделал свой выбор.

Марта сжала кулаки.

— Тогда пусть подавится своим выбором.

— Не говори так.

— Почему? Вы всё ещё будете его защищать?

Ветта не ответила сразу.

Где-то далеко музыка снова стала громче. Наверное, начался главный танец вечера. Возможно, Кайран пригласил Элиану. Возможно, весь зал сейчас смотрел на них и улыбался так, будто справедливость наконец восторжествовала.

— Я не защищаю его, — сказала Ветта наконец. — Я просто устала ненавидеть то, что когда-то любила.

Марта осеклась.

Ветта повернулась к ней.

— Пойдём. Мне нужно снять это платье.

Но сделать ей этого не позволили.

На повороте коридора появился высокий мужчина в тёмном одеянии придворного лекаря. Магистр Северин, главный лекарь замка, обычно не покидал лечебное крыло без крайней необходимости. Его седые волосы были растрёпаны, а лицо казалось встревоженным.

— Леди Вейл, — поклонился он. — Простите, что тревожу вас.

Ветта насторожилась.

— Что случилось?

Он быстро взглянул на Марту, затем снова на Ветту.

— Мне необходимо поговорить с вами наедине.

— Марта останется.

Лекарь помедлил, но спорить не стал.

— Как пожелаете.

Он провёл их в малую зимнюю гостиную. Там давно не зажигали камин, и воздух был таким холодным, что дыхание превращалось в белёсый пар. Северин закрыл дверь, поставил на стол маленький кристалл тишины, и только после этого повернулся к Ветте.

— Миледи, сегодня утром вы сдавали кровь для проверки перед советом.

Ветта кивнула.

Это было обычной формальностью перед расторжением брака: доказать отсутствие магических обязательств, проклятий и наследственных связей.

— Анализ показал необычное изменение.

Марта шагнула ближе.

— Какое ещё изменение?

Северин смотрел только на Ветту.

— Леди Вейл… вы ждёте ребёнка.

Мир остановился.

Не рухнул. Не закружился. Просто замер, как вода под первым льдом.

Ветта услышала, как где-то за стеной воет ветер. Как потрескивает кристалл тишины. Как Марта резко втянула воздух.

— Нет, — прошептала Ветта.

Северин опустил глаза.

— Срок малый, но сомнений нет.

Она медленно положила ладонь на живот.

Там ещё не было ничего заметного. Никакого округления, никакого движения. Только тайна. Крошечная, невозможная, живая.

Ребёнок.

Её ребёнок.

И Кайрана.

В груди поднялась такая волна чувств, что Ветта едва устояла. Страх. Радость. Боль. Нежность. Ужас.

— Он знает? — спросила она.

— Нет, миледи. Результат видел только я.

Марта тихо сказала:

— Слава богам.

Ветта подняла на неё взгляд.

— Почему?

— Потому что теперь вы можете решить сами.

Решить.

Ещё утром у неё не было ничего. Ни права, ни будущего, ни места в этом замке. А теперь под её сердцем билось то, что могло изменить всё.

Наследник ледяного дракона.

Ребёнок, которого Север не отпустит.

Ребёнок, которого Кайран, возможно, заберёт.

Ветта почувствовала, как холод пробежал по коже уже не от стужи.

— Миледи, — осторожно произнёс Северин, — я обязан доложить князю.

— Когда?

— До завтрашнего совета.

Марта шагнула вперёд.

— Вы никому ничего не обязаны, если хотите сохранить совесть.

Лекарь устало посмотрел на неё.

— Девочка, в этом замке совесть давно не является защитой.

Ветта выпрямилась.

— Дайте мне ночь.

— Миледи…

— Одну ночь, магистр. До рассвета. Я сама скажу князю.

Северин долго молчал. Потом кивнул.

— До рассвета.

Когда он ушёл, Ветта осталась стоять посреди холодной гостиной.

Марта осторожно коснулась её руки.

— Что вы будете делать?

Ветта посмотрела на дверь.

Она знала, что должна пойти к Кайрану. Сказать правду. Не ради себя — ради ребёнка. Он имел право знать.

Даже если не любил её.

Даже если выбрал другую.

Даже если завтра собирался сделать её бывшей женой.

Ребёнок не был виноват в их холоде.

— Я поговорю с ним, — сказала Ветта.

— Сейчас?

— Сейчас.

Каждый шаг к кабинету Кайрана давался ей тяжело.

Замок будто изменился. Те же коридоры, те же ледяные светильники, те же гербы драконьего рода на стенах. Но теперь всё казалось чужим не только ей — и ребёнку тоже. Маленькой жизни, которая ещё не знала, что появилась в мире, где её мать уже признали лишней.

У дверей княжеского кабинета не было стражи.

Ветта подняла руку, чтобы постучать, но замерла.

Внутри говорили.

Голос лорда Харвина был сух и резок:

— Совет поддержит расторжение. После возвращения леди Элианы дальнейшее сохранение брака бессмысленно.

Ветта перестала дышать.