— Северная мода требует бледности, насколько я успела заметить.

В уголках губ Греты дрогнуло что-то похожее на неодобрение.

— Сегодня важный вечер. Постарайтесь держаться достойно.

Ветта посмотрела на неё спокойно.

— Я всегда старалась.

— Стараться мало, леди Вейл. Иногда нужно понимать, когда следует отступить.

Слова упали между ними тихо, почти вежливо. Но Ветта почувствовала, как внутри что-то сжалось.

Вот оно.

Не слух. Не догадка.

Приговор.

Музыка внезапно стихла.

Двери зала распахнулись, и внутрь вошла женщина в белом платье.

Леди Элиана Сноур была именно такой, какой её описывали: хрупкой, сияющей, почти невесомой. Светлые волосы струились по плечам, кожа казалась прозрачной, а глаза были синими, как первый лёд на горном озере. Она шла неуверенно, будто после долгой болезни, и весь зал смотрел на неё с благоговением.

Кайран шагнул ей навстречу.

Вот теперь он двигался.

Ветта смотрела, как он пересекает зал. Как склоняется к руке Элианы. Как его обычно каменное лицо становится другим — не мягким, нет, Кайран Морозный не умел быть мягким, — но живым.

Живым.

Для другой.

— Элиана, — произнёс он.

Одно имя. Всего одно.

Но Ветте показалось, что оно разбило в ней всё, что ещё не успело замёрзнуть.

Элиана подняла на него глаза.

— Кайран.

По залу прошёл шёпот.

Кто-то рядом выдохнул:

— Истинная вернулась…

Ветта не пошевелилась.

Она стояла в своём красивом серебряном платье, среди льда, света и чужого восторга, и вдруг ясно поняла: её здесь больше нет.

Не как жены.

Не как женщины.

Даже не как помехи.

Она стала пустым местом, которое скоро уберут, чтобы не портило вид.

Кайран подвёл Элиану к трону. Не к Ветте. Не представил её жене. Не сказал ни слова, которое могло бы защитить достоинство той, что три года носила его имя.

Ветта медленно вдохнула.

Марта, стоявшая у стены, смотрела на неё с болью и злостью.

Но Ветта не позволила себе ни дрожи, ни слёз.

Не здесь.

Не перед ними.

Бал продолжился. Музыка снова наполнила зал. Пары закружились в танце. Элиана сидела рядом с княгиней Гретой, а Кайран стоял возле неё так, будто охранял самое драгоценное, что вернулось ему после долгой зимы.

К Ветте никто не подошёл.

Кроме старого лорда Харвина, главы совета кланов.

— Леди Вейл, — сказал он сухо. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Как любезно с вашей стороны, лорд Харвин.

Он не смутился.

— Север ценит женщин, умеющих принимать неизбежное без лишнего шума.

Ветта посмотрела ему прямо в глаза.

— А мужчин, которые говорят прямо, Север тоже ценит?

Старик чуть прищурился.

— Завтра утром состоится совет. Вам следует быть готовой.

— К чему?

— К разумному решению.

Он поклонился и ушёл.

Ветта осталась стоять, чувствуя, как под ногами будто расходится лёд.

Разумное решение.

Так они называли развод.

Так называли изгнание.

Так называли то, что должно было стереть её из жизни Кайрана аккуратно, законно, без крови и скандала.

Ветта подняла глаза.

Кайран смотрел на неё.

И на одно мгновение между ними исчезли зал, музыка, люди, ледяные огни. Остался только его взгляд — холодный, внимательный, непроницаемый.

Она ждала.

Сама не знала чего.

Жеста. Слова. Маленького знака, что она не совсем чужая.

Кайран отвернулся первым.

Этого оказалось достаточно.

Ветта поставила нетронутый бокал на поднос проходящего слуги и вышла из зала.

Никто не остановил её.

В коридорах было темнее и тише. Метель билась в окна, как белая птица, потерявшая дорогу. Ветта шла не разбирая пути, пока звуки бала не остались далеко позади. Только возле северной галереи она остановилась и прижала ладонь к груди.

Больно.

Как же глупо, унизительно больно.

Она думала, что привыкла. Что за три года сердце научилось не ждать. Но сердце оказалось предателем. Оно всё ещё помнило, как однажды Кайран коснулся её щеки после долгой болезни и сказал:

— Вы слишком хрупкая для Севера, Ветта.

Тогда ей показалось, что в его голосе было беспокойство.

Теперь она понимала: скорее всего, досада.

— Миледи!

Марта догнала её почти бегом, запыхавшаяся, с горящими глазами.

— Я сейчас всё скажу, и можете меня выгнать, но я не стану молчать. Это мерзость. Это не двор, а стая ворон. А он… он…

— Не надо.

— Надо! — Марта сорвалась на шёпот. — Вы его жена.

Ветта закрыла глаза.

— Пока.

Служанка побледнела.

— Значит, правда?

Ветта посмотрела в тёмное окно. В отражении она увидела женщину в роскошном платье, с прямой спиной и слишком усталым лицом.

— Завтра совет. Лорд Харвин уже предупредил.

— Они не имеют права!