Глава 1. Ненужная княгиня

В Северном замке даже огонь горел без тепла.

Леди Ветта Вейл поняла это не сразу. В первые месяцы после свадьбы она ещё пыталась верить, что всему виной чужая земля, чужие порядки и вечная стужа, въевшаяся в каменные стены. Потом решила, что причина в ней самой: слишком тихо говорит, слишком часто улыбается не к месту, слишком по-южному держит плечи, будто всё ещё ждёт солнца там, где его не бывало неделями.

А спустя три года она наконец признала правду.

Холод был не в замке.

Холод был в её браке.

— Миледи, вы снова не притронулись к ужину, — тихо сказала Марта, ставя на туалетный столик серебряный поднос с горячим отваром.

Ветта стояла у высокого окна, за которым метель расшивала ночь белыми нитями. На стекле распускались ледяные узоры — тонкие, изящные, почти живые. Здесь даже мороз умел быть красивым. В отличие от людей.

— Я не голодна.

— Вы говорите это третий день подряд.

— Значит, третий день подряд я постоянна в своих привычках.

Марта недовольно поджала губы. Ей давно следовало бы привыкнуть к северному молчанию своей госпожи, но она, южанка до костей, всё ещё пыталась воевать с ним ложкой, пледом и сварливой заботой.

— На бал идти обязательно?

Ветта опустила взгляд на платье, разложенное на кровати. Серебристо-голубое, с вышивкой в виде снежных ветвей. Красивое. Дорогое. Холодное.

Подарок княгини Греты Морозной.

Платье для женщины, которую следует показать двору, но не обязательно замечать.

— Обязательно, — ответила Ветта. — Сегодня возвращается леди Элиана.

Марта резко замолчала.

В этом имени было слишком много того, о чём в замке предпочитали говорить шёпотом. Леди Элиана Сноур. Светлая роза Севера. Первая любовь князя. Женщина, которую много лет назад прочили ему в жёны. Женщина, исчезнувшая перед самым обручением. Женщина, чьё имя слуги произносили с такой осторожной нежностью, будто она была не живым человеком, а святыней.

И теперь она возвращалась.

Ветта отвернулась от окна.

— Помоги мне одеться.

— Миледи…

— Не надо, Марта.

Служанка стиснула пальцы на краю подноса.

— Я ещё ничего не сказала.

— Но я уже знаю, что ты скажешь.

Марта вскинула подбородок:

— Что вам не следует туда идти с таким лицом. Будто вас ведут не на бал, а на казнь.

Ветта тихо усмехнулась.

— Разница только в музыке.

Через полчаса она вошла в бальный зал под гул чужих голосов.

Северная знать умела праздновать так же, как воевать: величественно, холодно и с достоинством, от которого хотелось замёрзнуть быстрее. Высокие колонны были увиты ледяными гирляндами, в воздухе мерцали магические огни, а под сводами парили прозрачные дракончики из инея. Музыка лилась негромко, будто боялась нарушить покой мёртвого озера.

Ветта шла медленно, с прямой спиной и спокойным лицом. Она давно научилась этому выражению — мягкому, благородному, пустому. Так улыбались женщины, которых не спрашивали, больно ли им.

Разговоры стихали возле неё и снова оживали за спиной.

— Княгиня…

— Бедняжка…

— Интересно, она уже знает?..

Ветта знала.

Она знала слишком многое.

Знала, что её брак с Кайраном Морозным был заключён ради союза. Знала, что Северу нужны были южные торговые пути, а её обедневшему роду — защита драконьего князя. Знала, что в день свадьбы Кайран смотрел не на неё, а куда-то сквозь неё, словно видел за её плечом другую женщину.

И всё равно, глупая, надеялась.

Надеялась в первую зиму, когда оставляла ему на столе тёплый чай с травами, а утром находила чашку нетронутой.

Надеялась весной, когда он впервые назвал её по имени, и это единственное слово грело её целую неделю.

Надеялась летом, когда он прикрыл её плащом после совета, заметив, что она дрожит.

Надеялась даже этой осенью, когда его рука на миг задержалась на её талии дольше положенного.

Надежда была странной болезнью. Не убивала сразу, но каждый день забирала понемногу.

Кайран стоял у трона.

Высокий, неподвижный, безупречно красивый той опасной красотой, что принадлежит не людям, а стихиям. Белые волосы были перехвачены серебряным обручем, тёмный камзол подчёркивал широкие плечи, а глаза — светлые, ледяные — казались вырезанными из зимнего неба.

Он заметил её.

Ветта поняла это по тому, как слегка повернулась его голова.

Не улыбнулся. Не шагнул навстречу. Не подал руки.

Просто увидел.

И этого, как всегда, оказалось слишком мало.

— Леди Вейл, — произнесла рядом княгиня Грета.

Свекровь никогда не называла её дочерью. Даже “княгиней” — редко. Только девичья фамилия, оставленная ей как напоминание: ты здесь временно.

— Ваша светлость, — Ветта присела в реверансе.

Грета окинула её внимательным взглядом.

— Вы бледны.