Муж и вовсе стоял в своём кителе, который надел утром. Ничего не брал и только сейчас я поняла, что он не привез никаких вещей.

Они все собрались у двери. Арт подхватил подарок отца, отбросил мой деревянный, подаренный ему меч, чтобы тот не травмировался в спарринге. И вложил в ножны папин — из стали.

Муж сжал губы. Прожигал меня звериным взглядом, и всем своим видом показывал, чтобы я не вздумала что-то выкинуть.

Посмотрела на детей.

Фил мялся и вздыхал. А Арт боялся, что я его заберу.

— Можешь оставаться в этом доме. Тебе всё равно некуда идти, — бросил муж, холодно покачал головой и распахнул дверь.

Дети выскочили первыми. Даже Арт пытался тащить тяжелый саквояж со своей одеждой — так спешил сбежать от меня.

— Деньги на содержание переведу сегодня же.

Он уже отвернулся, чтобы уйти. Я видела его мощную спину, затянутую кителем.

— Засунь. Их. Себе. В задницу, — хрипло, но твердо выдавила я.

Рейгард бросил взгляд из-за плеча, его губы сжались в пренебрежении.

— А ведь я считал тебя леди. Выходит, так и не вышло из тебя…

— Уходи… — прервала его оскорбление.

Тот захлопнул дверь. А я прикрыла глаза.

А потом смогла наконец развернуться и на подкашивающихся ногах добраться до спальни.

Я закрыла дверь и упала на колени. Завыла от боли, от предательства, закричала во все горло. Упала на бок, подтянула колени к груди. Рыжие волосы рассыпались вокруг меня.

Не осталось ни следа от той белокурой правильной леди. Матери двух сыновей, супруги генерала Вересковых Долин.

Лицо пошло рябью, дергалось в судорогах, причиняя ужасную боль. Я не могла себя контролировать.

Я выла, как раненая волчица.

Когда я была маленькой, меня выбросили в Гиблый Лес, чтобы избавиться, чтобы я там умерла, но я выжила.

И теперь меня снова выбросили из жизни, уничтожив при этом и сломав.

И сейчас было в сто крат больнее.

Я обнимала свой живот, лежа на полу, и шептала сквозь слезы:

— У нас с тобой всё будет хорошо, моя девочка, моя крошка.

Я уже дважды выживала. Выживу и сейчас.

К вечеру я встала с пола, привела себя в порядок, сменила платье, выбрав синее бархатное, в пол и непышное. Рыжие волосы оставила спускаться волнами до талии. Они блестели, переливались в свете магических огней. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала.

Мои глаза стали зелёными, черты лица — чуть острее, хищнее. Губы — пухлее, даже от тёмных кругов не осталось следа из-за бессонной ночи, и опухлости глаз от слез не осталось. Это моя личная особенность.

Как же давно я не видела себя настоящую в зеркале.

А потом я оттолкнулась от раковины, вышла из ванной, подхватила с кровати плащ, накинула капюшон на голову и вышла из дома, скрытая густой ночью.

Я держала путь в императорский дворец.

Глава 4

Я шла по узкому тёмному коридору. Воздух здесь был затхлый, но сыростью не пахло.

Положила руку на шероховатую, каменную, щербатую стену и считала шаги. Потом повернула направо и ещё столько шагов вверх, потом — влево.

Может быть, мне и должно было быть страшно идти на ощупь по тайному ходу в другой ситуации, но сейчас я была просто опустошена и раздавлена.

У меня остался только один близкий мне человек в этом мире.

Я сама не заметила, как дошла в полной темноте. Я была человеком со способностями, но ночного зрения, как у драконов, не имела, так же как и острого слуха. В этом я была скорее обычным человеком.

Приложила руку к каменной стене, к последней преграде, к личным покоям императора.

Нажала нужную комбинацию камней — и та с тихим скрипом открылась, впуская меня в саму спальню.

Время было позднее. И я надеялась, что не помешаю.

В спальне никого не было, кровать заправлена. Я прошла по роскошно обставленной спальне в синих тонах в сторону гостиной, прислушалась — и не услышала голосов.

А когда толкнула дверь, нашла Эрэйнa сидящим в кресле, сжимающим бокал и смотрящим на огонь.

Он обернулся, стоило мне сделать шаг в его сторону. Император тотчас поднялся, оставил бокал на столике. Я сбросила с себя капюшон — и меня прорвало.

Слезы покатились из глаз. В груди заныло с новой силой.

— Эрэйн… — все что я смогла выдавить из себя.

— Аннабель!

Император оказался рядом и сжал мои плечи, вглядываясь в моё лицо.

— Боги… девочка? И ты… ты настоящая…

А потом он усадил меня на диван. Снял плащ и отбросил его в сторону. Сжал мои плечи и обеспокоенно посмотрел на меня.

Я закрыла лицо руками и снова разрыдалась, не находя сил рассказать ему. Меня трясло.

А он притянул меня к себе и просто крепко обнял.

— Тш-ш-ш! Я всё знаю.

А потом, пока я утыкалась лицом в его грудь, он стал тихо говорить и гладить меня по голове.