Чтобы понять, как всё пришло к этому пиздецу, в смысле празднику маразма и идиотии, стоит начать примерно за год до того, как закончилась война с Троей. Тогда ещё были живы и Гектор, и Патрокл, и Аякс скакал как двухметровый козлик, разбивая троянцам бошки двухметровой дубовой веткой толщиной с бедро. Ну и я вносил вклад в войну, давая своим ученицам практиковаться на раненых ахейцах и их союзниках.

Агамемнон с каждым годом охуевал всё больше и больше. Даже с Ахиллом ещё в первые пару лет войны посрался, когда Ахилл и его мирмидонцы из Фессалии решили обрубить поставки продовольствия из соседних с Троей сёл, и попутно сожгли те самые сёла, что кормили троянцев, захватили и осквернили храм Аполлона, что покровительствовал Трое, вынесли оттуда всё золото и поработили жриц. Агамемнон, пользуясь тем, что у него самое большое войско, отнял у Ахилла всю добычу и буквально выкрал из палатки Ахилла его трофейную жрицу Аполлона, что была одной из дочерей Приама от какой-то рабыни, впрочем воспитанной с самого начала по всем правилам на жрицу и даже девственницей была…

Ну, до того как её отнял у Ахилла Агамемнон ещё до того, как он её попользовал.

Тут даже ёбаным телепатом не нужно быть, чтобы понять, что Агамемнон тупо завидовал Ахиллу из-за того, что из-за его неуязвимости слагали легенды, и тупо решил унизить его в глазах всех союзников и сделать его посмешищем. Ахилл буквально отбил у троянцев морской берег и помог им высадиться, рискуя своими мирмидонцами, так что вполне заслужил хоть какое-то уважение, и он даже успешно обрубил снабжение Трои, а после рейда предложил Агамемнону взять всё золото с храма Аполлона, но тот плюнул ему в лицо, отобрав всё и даже постельную грелку.

Вот только Ахилл ничего не забыл и даже свою грелку-жрицу отнял, когда Агамемнон ей наигрался и отдал на поругание своим солдатам. И у солдат яйца ещё не отросли, чтобы возражать, так что в итоге девка вернулась Ахиллу в палатку. И это привело к тому, что Ахилл, естественно, посрался с Агамемноном — во всех смыслах посрался. Ибо боги в этом мире — это не просто красивая сказочка. И пусть они не захуярили Ахилла напрямую, когда он грабил храм, из-за кучи вовлечённых в войну троянцев и олимпийцев, что мешали друг другу творить беспредел… Аполлон всё же за осквернение храма и то, что его жрицу изнасиловали Агамемнон и Ахилл, пусть и не тронул этих ублюдков, но ударил им по больному и умудрился как-то наслать на мирмидонцев и ахейцев эпидемию поноса.

Патрокл тогда, помирая от реактивного поноса на руках Ахилла, уже собирался помахать своему любовнику ручкой, когда его спасла та самая жрица, которую Ахилл спас от того, что, пуская по кругу, затрахают насмерть подосланные Агамемноном, напоив его чаем из какой-то херни вроде дубовой коры, и вылечила от поноса. Впрочем, даже несмотря на огромные потери от болезней, Агамемнон ничему не учился, и когда Ахилл сказал, что он вступит в сражение только при условии, если Агамемнон извинится за то, что он оскорбил и обокрал его, Агамемнон, как тупой баран, игнорировал, продолжая проигрывать Гектору в каждой битве и даже не прислушивался к советам Одиссея, который точно знал, что дело воняет говном, но сам он из этого дерьма вряд ли выберется, точнее не раньше, чем Троя падёт или кончится мясо Агамемнона — в последнем случае мясом будет он и его уже не молодая команда с Итаки.

Тем временем в Трое люди дохли с голоду, и вообще атмосфера была тухлой как пиздец. Все винили в своих бедах Елену и Париса и были в этом абсолютно правы. Но возвращать Елену грекам уже поздно, ибо Агамемнон пришёл сюда не за этой шкурой, и она только служила поводом воспользоваться клятвой, которая дала ему власть над бывшими женихами Елены, что сейчас были царями своих городов-государств. Даже если Елену вернуть, никто отсюда не уйдёт, пока Трою не разграбят, окупив все потери вовлечённых в это дерьмо царей, иначе они в итоге останутся на стороне проигравших и будут опозорены, а там и царями уже никто не захочет их видеть.

Впрочем, маразм — это явно наследственное у потомков Приама. Гектор недолго думая поставил Париса перед фактом, что он выступит в бою один на один против Менелая, и тот, кто победит, будет считаться победившей стороной в войне и заберёт Елену… Ага, блять. Щаз! Но для приличия Агамемнон не возражал, ибо его младший брат Менелай как сучка на говно изошёл, требуя отдать ему этого пидораса и наконец-то смыть его позор кровью похитителя его жены. В общем, многие поддержали Менелая, и Агамемнон, хоть и не собирался соблюдать условия предложенной Гектором сделки, всё же позволил брату избить, поглумиться и зарезать Париса.