Тетя Нина превзошла самые смелые ожидания. Лук, то есть образ ее, не только поражал наивных местных жителей, но и даже видавшего виды меня ввергал в изрядную задумчивость. Темно-синий велюровый брючный костюм, причем штаны широченные, как говорила одна известная секретарша, «от бедра», и ярко-зеленая блуза с роскошными пенными оборками делали ее похожей если не на Незнайку, то как минимум на эпатажное творение Ле Корбюзье. Это такой французский архитектор. На лацкан жакета, который виднелся через расстегнутое пальто, была прилеплена огромная лилово-оранжевая брошь, сделанная из каких-то китайских полимерных пластмасс и чудо-перьев (надеюсь, это не Пивасика так общипали).

— Какая у вас брошь! — икнув от неожиданности, пролепетал шокированный Наиль, не в силах скрыть эстетическое потрясение.

— Да! Броши я люблю, — с видом английской королевы на приеме в Тронном зале Букингемского дворца величественно молвила тетя Нина. — У меня их раньше имелась целая коллекция. Но давно, еще в замужестве. Тогда они были у меня дорогие, золотые, с драгоценными камнями…

— А где же они? — спросил Наиль, а я не успел наступить ему на ногу.

— Пришлось все продать. Большую часть муж пропил, — вздохнула она и махнула рукой. — Но ничего. Пусть у меня теперь такие, но зато к каждому наряду есть своя отдельная брошь. А к некоторым даже разные. Я их под настроение меняю, — с гордостью заявила она. — Ну, идемте же!

Я подал ей руку, и мы парой прошествовали вперед, Наиль покорно семенил сзади вместе с Анатолием. И старался не обгонять (тетя Нина была на каблуках и поэтому по свежему ледку двигалась бочком, словно креветка, или же как сильно пьяный конькобежец из Буркина-Фасо).

Жена Анатолия, как я понял, уже давно была на месте, в то время как он ездил за нами, в связи с чем был крайне ворчлив и недоволен. Так что всю дорогу скверно ругался словами, которым явно не место в словаре Даля. Ведь Ксюша специально посадила его за руль, мотивируя тем, что надо, мол, «нашего доктора» привезти, а на самом деле — для того чтобы он не выпил в гостях. Чем Анатолий и был крайне раздосадован и дико опечален.

Мы вошли в дом, благополучно миновав остолбеневшего Игорешу…

…и нас мгновенно накрыл густой и концентрированный праздничный шум, звон посуды, смех и радостный гомон многих людей.

В большой зале («зала» — так называется у них праздничная комната «для гостей» и была она женского рода), которая могла вместить человек около сорока, как раз и находилось столько народу. Я уже бывал здесь, но в этот раз тут стояли длинные столы и лавки, застланные пестрыми домоткаными дорожками. Столы были накрыты обычной цветастой клеенкой. А на столах, мамочки дорогие, какой там только еды не было! Но в основном доминировала местная марийская кухня: и трехслойные ажурные блины коман-мелна, и подкоголи (вид специальных мощных вареников с мясом, картошкой и грибами), и сокта (запеченная кровяная колбаса с румяной корочкой, истекающая ароматным мясным соком), и полашкамуно (это такой запеченный в печи омлет с картошкой). Но и это не все! Я там даже оливье заметил.

— О-о-о, Сергей Николаевич! — воскликнула Фролова, завидев наше появление, и аж подскочила со своего места.

Разговоры мгновенно стихли, и множество любопытных взглядов обратилось на нас. Тетя Нина приосанилась и тайком поправила брошь, Наиль попытался сделаться незаметнее, а я, заметив здесь и Венеру, широко улыбнулся и сказал:

— Здравствуйте!

Нам отвечали, здоровались, спрашивали, как дела, каждый хотел что-то сказать, причем срочно, мужики пытались пожать руку, поэтому образовалась небольшая давка и стихийная суматоха. Которую, кстати, очень быстро привела в порядок, к моему удивлению… Лида. И она же нам показала, куда садиться.

Места нам выделили, я даже в этом и не сомневался, почетные — возле самой хозяйки, во главе стола. Детям же место за столом тоже нашлось, правда, аж в самом конце, но тем не менее я обратил внимание, что десяток разновозрастных детей за праздничный стол тоже пустили.

Когда мы чинно расселись, первый тост попросили сказать меня. Я достал конверт с деньгами из кармана пиджака — нашим маленьким коллективом было принято решение, что именно я буду говорить все тосты и вручать подарок.

— Двенадцать лет Оле, — тихо шепнула тетя Нина, которая уже успела навести все справки у Лиды.

Я встал и, дождавшись, когда все стихнут, поднял бокал с вином и сказал: