Рис выпрыгнул из боковой двери винтажного самолёта и закрепил швартовы амфибии за кнехты вдоль причала. Лиз заглушила двигатель и присоединилась к другу на пристани.

— Мне нужна твоя помощь, чтобы дотащить его до домика, Лиз. После этого я хочу, чтобы ты вернулась в самолёт и ждала. Я не хочу, чтобы ты это видела.

— Ты забыл, что эти дикари чуть не сделали со мной в Ираке? Думаешь, меня это смутит? Чем бы ты ни собирался заняться, я могу помочь. Эти русские клоуны чуть не убили меня и всех, кто нам обоим близок, как семья. Кто бы их ни послал, он хотел, чтобы вы с Рейфом умерли, и ему было плевать, кого придётся убить, чтобы добраться до вас. Что бы ты ни собирался сделать с этим козлом, он не только это заслужил, но и не ты несёшь за это ответственность, а тот, кто его послал. Выведай всё, Рис. И не испытывай ни капли жалости.

— Видел тюремные татуировки? Придётся немного поработать.

Рис и Лиз привязали русского к израильским носилкам, обмотав их слоями риггерского скотча, и протащили его через люк к домику Торна. Ступеньки вели к просторной, но ветхой палубе, на которой стоял старый чёрный гриль Weber, свидетельствовавший о возрасте, рядом с ручной работы столом для пикника. Лиз открыла дверь, позволяя Рису оценить обстановку. Это было скромное жилище, по необходимости буквально вырезанное из леса. Каждая деталь была доставлена по воздуху или позаимствована у окружающей среды. Результат больше походил на избушку траппера, чем на убежище одного из богатейших людей Монтаны, но Торну того и надо было. В главной комнате помещались маленькая кухня, один круглый стол и старая железная дровяная печь. Лофт с узкой лестницей нависал над зоной отдыха, а короткий коридор вёл в две гостевые спальни. Высокие деревья окружали убежище, фильтруя поздний послеполуденный свет и оставляя комнату в вечном полумраке. Было идеально.

— Давай посадим его на стул. Дальше я сам.

ГЛАВА 51

Общественный сельскохозяйственный проект, Молдавия, Румыния

СОЛНЦЕ УЖЕ САДИЛОСЬ, когда Ханна Гастингс оперлась на крыло своего пикапа Renault и делала заметки на планшете. Сбор урожая шёл хорошо, несмотря на нехватку современных комбайнов. Единственная их машина была выпущена в 1970-х годах и уже дважды ломалась. Чего этим фермерам не хватало в технологиях, они компенсировали стойкостью. Когда техника выходила из строя, самые умелые механики группы принимались за её починку, несмотря на полное отсутствие запасных частей. Пока шёл ремонт, община выходила и продолжала сбор урожая ручными инструментами, как это делалось столетиями. Это были суровые мужчины и женщины из сурового края; они напоминали ей о её семье в Монтане.

Продуваемые ветрами холмы давали плодородную почву, но засухи грозили погубить урожай и сломить волю. Ханна получила грант на рытьё колодца, строительство базовой ирригационной системы и ознакомление местных фермеров с современными семенами и химическими удобрениями. Результаты их трудов начинали окупаться. Урожай в этом году, казалось, был лучшим, что кто-либо мог вспомнить, несмотря на относительно сухое лето.

Ханна была агрономом и специалистом по растениеводству со степенью магистра Университета штата Юта. Она родилась в Соединённых Штатах после того, как её семья иммигрировала в Монтану, и, как самая младшая в семье, она всегда болела за проигрывающего.

Ей было всего восемь лет, когда она нашла своё первое дело. Работники ранчо перегнали скот на свежее пастбище, и один новорождённый телёнок отбился от стада. Они быстро обнаружили оплошность и воссоединили телёнка со стадом, но его мать не признала его. Телёнок был обезвожен и слаб, когда Ханна впервые узнала о его бедственном положении. Кэролайн отвезла её в магазин кормов в Уинфреде, где она потратила свои карманные деньги на бутылочку для выпаивания и большой мешок заменителя молока. Она также заключила с отцом сделку: если телёнок выживет, его никогда не отправят на аукцион. Джонатан неохотно согласился; он никогда не умел отказывать своей младшей дочери. Она назвала телёнка Пэтчес и выходила его обратно к здоровью в наспех построенном загоне. Пэтчес набралась сил и вскоре смогла присоединиться к стаду, прожив долгую жизнь и родив множество телят. Эти телята принесли тысячи долларов дохода для ранчо, которые Джонатан исправно клал на сберегательный счёт Ханны. Одной из любимых семейных фотографий был снимок Ханны, сидящей внутри загона для Пэтчес со скрещенными ногами и кормящей из бутылочки своего спасённого телёнка.

Никого не удивило, когда Ханна отказалась от потенциально прибыльной карьеры в семеноводческой компании и выбрала работу в неправительственной организации, обучая фермеров в развивающихся странах. Сейчас она помогала модернизировать методы ведения сельского хозяйства в одной из беднейших стран Европейского Союза. Она поддерживала связь с семьёй через электронную почту и Skype и планировала вернуться в Монтану на Рождество.