Когда я пытаюсь снова, дверь оказывается запертой. Я пробую еще несколько раз, потом сдаюсь и бью кулаками по дереву, поворачиваясь спиной к нему, чтобы перевести дух.

— Я тебя ненавижу.

— Это поэтому ты вся мокрая?

Мое сердце останавливается. Мои глаза расширяются, а щеки, наверное, ярко покраснели.

— Прости?

— Я бессмертный с обостренными чувствами, к тому же я чувствую все, что ты чувствуешь прямо сейчас. Похоть и желание буквально излучаются от тебя.

— Иди нахуй, Дейн.

Он с увлечением рассматривает свои запонки, расстегивая их.

— Нет. Это не кажется мне нисколько приятным.

— Открой дверь.

— Нет. Ты даже не представляешь, что там скрывается.

Я стону и поворачиваюсь к нему, толкая его плечом в грудь, пробираясь к другой стороне его гигантской комнаты.

— Тогда я выпрыгну из окна.

— Мы на вершине башни.

Я вскидываю руки.

— Здорово! Может, падение положит конец всему этому.

Он останавливает меня, хватая за запястье, прежде чем я успеваю подойти близко.

— Хватит вести себя как капризная девчонка.

— Хватит вести себя так, будто я твоя собственность, — резко отвечаю я, вырываясь из его захвата и отступая на несколько шагов. — Нравится тебе это или нет, я ухожу из этой комнаты.

Он сжимает переносицу.

— Ты невыносима.

— А ты раздражаешь! — Моим оскорблениям нужно придать больше силы. — Хотела бы я, чтобы моим напарником был кто-то другой.

— Чувство взаимное, блять. — Он сокращает расстояние между нами. — Если ты не можешь справиться с этим, как ты собираешься справляться с остальными задачами?

— Я справлюсь с ними прекрасно. Что мне не нравится, так это то, что ты даже не даешь мне возможности одеться! Ты властный, грубый и контролирующий!

— Я дал тебе свою рубашку.

Я презрительно усмехаюсь.

— Как это мило с твоей стороны.

— Ты закончила?

— А ты? — отзываюсь я.

Он хватает меня за ворот рубашки и притягивает к себе. Мои вероломные гормоны загораются, как бенгальские огни.

— С тобой? — Глаза Дейна прожигают мою душу. — Нет. Даже близко нет.

— Из-за заданий.

Не отвечая, он разворачивает нас и прижимает меня спиной к своему столу. Я вцепляюсь в его край, костяшки пальцев белеют, пока я жду его следующего шага. Что это будет? Ещё одно погружение в озеро? Он снова окунёт меня с головой в воду? Начнёт оскорблять… или зайдёт ещё дальше и причинит мне боль?

Он видит это в моих глазах — мою неуверенность в его движениях, в том, как он сжимает в кулаке ткань воротника, в напряжении его челюсти и каждой мышцы, когда он поднимает меня на твердую поверхность.

Дейн сбивает меня с толку. То он горячий, то холодный, то нежно ласкает мою кожу, пробуя вкус моих губ, а затем заявляет, что я принадлежу только ему — говоря, что он ни с кем не делится, — а за моей спиной провозглашает, что я отвратительна.

«Тело — это просто тело», — сказал он ранее.

Хорошо. Тогда для меня он — не более чем это. Он — всего лишь задание.

Прежде чем он успевает взять на себя инициативу в нашем последнем поцелуе, я хватаю его за подбородок и притягиваю его губы к своим. Он не останавливает и не делает ничего, кроме как отвечает на поцелуй с той же страстью. Мои ноги инстинктивно раздвигаются, и когда Дейн устраивается между ними, я свободной рукой оттягиваю рубашку, чтобы прикрыться, а губы приоткрываю, позволяя его языку скользнуть по моему.

Между нами что-то щелкает, как в первый раз, когда мы поцеловались, и мир вокруг нас взорвался. Трещина на острове. Волна, достаточно высокая, чтобы за секунды поглотить весь замок. Это как взрыв антистрессового мяча, как фейерверк, освещающий темное небо под восторженные крики толпы, и прилив адреналина в моих венах.

Я чувствую все это и через него, что усиливает восторженное, мощное ощущение. Оно перескакивает от меня к нему, потом обратно ко мне, снова и снова и снова. Я чуть не стону от этой интенсивности. Моя рука скользит в его волосы, притягивая его еще ближе ко мне, и глубокий стон, который он издает, вибрирует во всем моем существе.

Все прежние мысли о защите моего самоуважения медленно улетучиваются, но я яростно цепляюсь за них, так же, как моя другая рука взмывает вверх и запутывается в его волосах, отрывая его губы от моих.

Я шепчу ему на губы:

— Ты мне не нравишься. Более того, из всех бессмертных существ в этой школе я ненавижу тебя больше всех.

— Это поэтому тебе так нравится целоваться со мной? Ты снова специально остановила нас до истечения полной минуты, не так ли? — спрашивает он, захватывая мою нижнюю губу зубами. — Мои тени прячутся от тебя. — Его ладони скользят под рубашку, скрывающую мое тело, останавливаясь на бедрах. — Они дрожат, когда ты рядом, а их ничто не пугает. Они считают тебя садисткой и злой, и что ты станешь моим концом. Если это так, и ты действительно здесь, чтобы убить меня, то тебе лучше воспользоваться мной по полной, верно?