Нет, можно было бы отправить сообщение, но Сергей, записанный у Ленки в телефоне как «Сонечка с пилатеса», как назло, ни в одном мессенджере не появлялся.

– Проклятая Арина! – злилась Ленка, с периодичностью в десять секунд нажимая на кнопку слива воды – ну, надо же чем-то свекровь потешить. – Даже сейчас мне так жизнь испоганила, что я просто не знаю, что делать!

***

После ужина Арина, согревшаяся и немного освоившаяся в своём изменённом мире, устроилась на диване в комнате, которая была отдана ей для проживания, и приготовилась слушать Хантерова.

Правда, начал он с вопросов:

– Арина не сочтите за пустое любопытство – вы только квартиру унаследовали или дом и землю тоже?

– Дед мне всё завещал, – понуро отозвалась Арина. – И дом, и квартиру, и земельный участок рядом с домом. В завещании было сказано: «Всё движимое и недвижимое имущество». Там, правда, дом полуразрушен. Дед его ремонтировать не стал, только баню поставил, ну и на земле есть сараи какие-то развалившиеся...

– Понятно. Ну, тогда давайте я вам расскажу одну историю… Вы в курсе, что предки вашего деда не просто так получил свою фамилию? И его дед, и прадед, и прапрадед были кузнецами. Хорошими кузнецами! А главное, что в семье хранился секрет, который был привезён из Томска! Вы что-нибудь слышали о булатной стали? – поинтересовался Хантеров.

– Да… самое лучшее оружие было именно из этой стали. Только… кажется, секрет её теперь неизвестен.

– Так и было. Булатную сталь умели делать индусы и персы, но после нашествия Тамерлана мастеров практически не осталось и секрет оказался утерян. Европейцы, прекрасно знавшие свойства драгоценных клинков, несколько столетий пытались разгадать секрет булатной стали, но у них так и не получилось. Зато в тридцатых годах восемнадцатого века это получилось у нашего горного инженера Павла Петровича Аносова. Он сумел подобрать нужные компоненты в нужных пропорциях и получил булатную сталь, сопоставимую со старинными образцами, да так, что на выставке в Лондоне, куда были отправлены клинки из русского златоустовского булата, они произвели фурор!

Хантеров насмешливо фыркнул, мол, знай наших, и продолжил:

– Англичане рубили меч из русского булата мечом из английской стали, на тот момент считавшейся лучшей, и были крайне огорчены – на нашем мече после этого возникло крохотное пятнышко, а на их мече появилась заметная зазубрина. Мечами из русского булата награждались высшие государственные чины Российской Империи, генералы армии. Мне ваш дед много про это рассказывал, – улыбнулся Хантеров Арине, изумлённой такой лекцией.

– А потом? Почему говорят, что секрет утерян?

– Потому что вскоре после смерти Аносова исчезли и мастера, которые умели выплавлять русский булат.

– Но ведь есть же какие-то записи?

– Записи остались, да… да не просто записи! Аносов подробный научный труд оставил, с описанием процесса. Инструкции есть, а вот выплавить такой булат никому не удавалось. В СССР был найден другой способ производства булатной стали, но его признали непригодным для массового производства.

– А сейчас, ну сейчас-то его делают!? Я же что-то слышал про булатные ножи! – недоумевающе протянул Иван, устраиваясь в кресле и привычно снимая с шеи Дарёнку, приехавшую на ней в комнату.

Дарёнку всякие людские рассказы, не имеющие к ней отношения, совершенно не интересовали, зато очень интересовало и возмущало то, что не она в центре внимания, поэтому кошка элегантно прошлась по коленям Ивана, перепрыгнула к Хантерову, потопталась у него на руках, а потом перебралась к Арине. Ясно же, что раз на гостью все смотрят, то Дарёна должна быть именно тут!

– Вань, кто помешает человеку наварить стали с графитом и интересным рисуночком да обозвать эту красоту булатной сталью? – хмыкнул Хантеров, машинально отследив перемещения молоденькой и забавной кошки. – Да никто! Вот и нашлись оборотистые деятели, которые даже товарный знак зарегистрировали с упоминанием булата, только вот по качеству, по характеристикам, это и близко не он.

– А при чём тут мой дед? – спросила Арина.

– А ваш дед точно помнил рассказы своего деда о том, что прадед перед революцией спрятал все ценности, какие-то старые записи и три ножа булатной стали. Те самые, которые привёз из Томска их предок, работавший в своё время с Аносовым. А предок этот и был одним из тех самых булатных мастеров! Сейчас образцов русского булата почти не осталось – вот, в Эрмитаже есть один, может, ещё где-то… но их крайне мало, понимаете?

– То есть это дорогие ножи? – ахнула Арина. – И охотиться могут именно за ними? А если в записях есть какой-то секрет, то…

– То это вообще чрезвычайно дорого! – вздохнул Хантеров. – Правда, я думаю, что Василий Иванович искал клад вовсе не из-за его стоимости. Ему хотелось памятку от предка найти. Он унаследовал дом прадеда, но не был уверен, что семейный клад спрятан там.

– А где ещё он мог быть?

– В кузнице. Кузня была рядом с домом. После революции её забрал колхоз.