Началось безмолвное противостояние. Я тратила все силы, чтобы сохранять свирепый вид, а Лютер, казалось, не мог разобраться в выражении моего лица и искал ответ, скрытый глубоко внутри. Он протянул ко мне руку, а когда я отшатнулась, замер, сжал пальцы и опустил ладонь.

Лютер поднял взгляд, сосредоточившись на бесплотной короне. Казалось, ее вид его умиротворяет. Дыхание принца замедлилось, на лице отразилось что-то непонятное.

– Ты и твоя мать не связаны со смертью короля? Клянешься, что это так?

– Вообще-то тебе я никакие объяснения давать не обязана! – фыркнула я. – Но нет, я с его смертью не связана, клянусь. Если с ней связана моя мать, то мне об этом не известно.

Лютер оценивающе посмотрел на меня, потом отступил на шаг и вложил меч в ножны:

– Одевайся, я отвезу тебя во дворец.

– Прости, но мне придется отказаться, – сухо проговорила я.

– Ты собираешься править целым Люмносом из сторожки в лесу?

– Я вообще ничем править не собираюсь. Я же сказала, что не хочу эту корону. Как только найду способ ее снять, можешь сражаться за нее со своими друзьями.

Лютер нахмурился:

– От короны можно избавиться, только умерев.

– С этим мы разберемся, – буркнула я, подняла одеяло с пола и отступила вглубь сторожки.

Я приблизилась к камину и взяла свои сырые вещи. Лютер откашлялся и смущенно отвернулся, пока я одевалась. На миг я даже вкус победы почувствовала: вот ведь, принца проняла.

– Даже если ты настойчиво желаешь остаться здесь, тебя найдут, – проговорил он через плечо. – Гриверна монарха теперь привязана к тебе, и долгой разлуки Сора не вынесет. Стоит мне вернуться во дворец, она последует за твоим запахом. А моя семья поймет, что нужно следовать за ней.

– Тогда, наверное, мне стоит убить тебя, чтобы ты не вернулся во дворец.

Лютер и бровью не повел:

– Сора все равно тебя найдет. Ее зовет сила короны.

Я вспомнила потрясающее создание, которое видела во время предыдущих визитов во дворец, – легендарное чудовище с головой морского дракона, крыльями и когтями орла и телом льва. Иметь такое невероятное существо в услужении…

– Если поедешь со мной сейчас, то, по крайней мере, явишься во дворец на своих условиях. Сможешь рассказать лишь то, что захочешь рассказать, – продолжал Лютер. – В нашем мире это огромнейшее преимущество.

Скрепя сердце мне пришлось признать, что Лютер прав. А я ведь только ругала себя за то, что свои проблемы решаю слишком опрометчиво.

Со вздохом, слишком напоминавшим стон, я застегнула на поясе ножевой ремень, потом, морща нос, натянула хлюпающие сапоги.

Я шагнула в поле зрения Лютера и скрестила руки на груди:

– Полагаю, Лили сказала тебе, что я здесь?

Лютер встретил мой взгляд, но промолчал.

Я изогнула бровь:

– Она должна была вернуться сюда. Я не могу уехать, если девушке среди ночи придется идти в пустую сторожку.

Лютер стиснул зубы:

– Лили сюда не придет.

– Значит, она таки предала меня, – буркнула я.

– Не сердись на нее. Лили думала, что помогает тебе.

– Почему? Потому что ты пообещал ей, что поможешь мне? – фыркнула я. – А потом приехал сюда махать мечом и обвинять меня в убийстве. Снова.

Не будь я уверена, что принц не способен на такие эмоции, то подумала бы, что за его ледяным взглядом притаилось чувство вины.

Собрав вещи, я жестом велела Лютеру потушить огонь. От взмаха его руки вокруг камина сгустился и зашипел темный туман. Когда тени растаяли, от пламени остался лишь завиток дыма.

Не удержавшись, я таращилась. Я была свидетельницей ужасающего насилия, которое способна вызывать магия Потомков, но видеть, как магической силой разбрасываются так просто, так небрежно… Я сомневалась, что когда-нибудь привыкну к этому.

– И ты могла бы так сделать, – проговорил Лютер, заметив мое восхищение, и кивнул на дымящиеся уголья. – Раз корона выбрала тебя, значит, твоя магическая сила превосходит мою.

– Нет у меня никакой магической силы.

– Ясно, продолжай себе врать.

Мой взгляд мог испепелить его заживо.

– У меня нет магической силы.

– Не может быть. И с твоей стороны будет очень разумно не упоминать это во дворце.

Закатив глаза, я протиснулась мимо него и вышла в прохладный вечерний воздух. К ближайшему дереву была привязан конь.

Один конь.

Только один конь.

Я резко остановилась.

– Ни в коем случае, – заявила я, качая головой. – На одном коне с тобой я не поеду.

– Тут недалеко.

– Тогда пешком дойду. Хотя я же монарх. Ты пешком пойдешь.

– Клянешься, что не хочешь власти, а сама вон как быстро начала ею пользоваться.

Я пронзила Лютера самым злобным из своих взглядов, отчего уголки его рта слегка приподнялись. Что это было… Он насмехается надо мной?

– Не мог привести двух коней?

– Я не ожидал, что понадобится больше одного.

– Ты не рассчитывал, что я пойду с тобой, или собирался убить меня до возвращения во дворец?

Лютер прошел мимо меня не ответив.