Я беззвучно выругалась. Моими смертными кинжалами кожу Потомка не пронзишь, а единственное оружие, которое могло меня спасти – клинок из фортосской стали, подаренный Бреком, другом Генри, – я потеряла, бросив к ногам Лютера в пылу нашего нечаянного поцелуя.

Воспоминания о той сцене подогревали мне кровь.

Кольца света и тени, проявление магии Потомков, вьющимися побегами клубились вокруг предплечий Лютера. Шрам, рассекавший ему лицо, казался темнее обычного, предвещая насилие, которое ему было по силам развязать.

Лютер приблизился на шаг, встав в дверном проеме. Лишь собрав всю свою смелость, я подавила желание отступить.

Как ни странно, сердце мне кольнула обида. Вопреки нашим колоссальным различиям и моим подозрениям касательно его роли в исчезновении моей матери, наивная часть меня чувствовала, что между нами образуется какая-то связь. Связь не вполне дружеская, а… иная.

Но меч в руке Лютера и жгучая пульсация его ауры не оставляли сомнений: он явился сюда явно не ради дружбы.

По коже поползли ледяные мурашки страха, но я расправила плечи и подняла подбородок. Может, мне страшно, но я скорее умру – наверное, в буквальном смысле, – чем покажу свой испуг Лютеру Корбуа.

– Без боя не сдамся, – предупредила я. – Хотя бы дай мне меч, чтобы бой получился справедливым, если тебе в принципе известно значение этого слова.

Темные линии его бровей сдвинулись, заострившиеся черты лица стали чуть спокойнее.

– Вряд ли я виновата в том, что корона выбрала меня, а не тебя, – продолжала я. – Вот только выясню, как от нее избавиться, и можешь забирать. Не желаю иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоей расой.

На лице у Лютера отразилось изумление. Неужели ему никогда не приходило в голову, что кто-то может не желать короны?

Я опасливо посмотрела на его меч с инкрустированным эфесом:

– Раз не хочешь давать мне оружие, убей меня магией. Умирать от этого я отказываюсь. Слишком постыдно.

Лютер проследил за моим взглядом и ощетинился, глядя на свой меч так, словно только что его заметил.

– Как давно ты знаешь правду? – спросил он с убийственной мягкостью. – О том, кто ты такая. О том, кем ты станешь.

Я стиснула зубы:

– Я уже говорила тебе. Я простая смертная. Ничего подобного я не ожидала.

– Врать бессмысленно. Для секретов слишком поздно.

Я позволила одеялу упасть и решительно приблизилась к принцу.

– Как ты смеешь читать мне нотации о секретах?! – прошипела я. – Почему тебе не рассказать мне о том, что ты сделал с моей матерью?!

Замерев, Лютер смотрел на меня. Темные мысли явно отразились в его взгляде, медленно скользившем по моему обнаженному телу.

– Подними взгляд, принц! – рявкнула я.

Зрачки Лютера расширились, и он снова посмотрел мне в глаза.

Я кивнула на его меч с инкрустированным эфесом:

– А теперь убери эту кичливую железку, пока я не сделала это за тебя.

Целую минуту принц изучал меня, не говоря ни слова. Его желваки так и ходили под кожей: он принимал какое-то непростое решение – вероятно, определял, в какую часть меня нанести удар в первую очередь.

– Поэтому ты убила короля? – наконец спросил он. – Потому что думаешь, что я обидел твою мать?

– Убила короля? – Я чуть не подавилась словами.

– Незадолго до его смерти ты оставалась с ним наедине.

– По твоей просьбе! И на тот момент он был чуть жив.

– Стражи сказали, что слышали спор. В покоях были признаки борьбы.

Я закрыла рот. Я так и не поняла, что случилось во время моей странной встречи с умирающим королем: он пригвоздил меня к себе с невероятной силой; его хрупкое тело сияло неестественным светом.

«Они предупреждали, что ты придешь за мной, – проговорил тогда король Ультер. – Они сказали, что твоя кровь разрушит наши основы и сметет наши границы. Пожирательница Корон, Разрушительница Королевств, Вестница Мщения».

О нашей маленькой беседе распространяться не стоило.

– Что случилось с моим дядей? – потребовал Лютер.

– Ничего, – буркнула я.

– Он говорил с тобой?

– Тебя это не касается.

– Скажи мне! – прорычал Лютер.

Я подбоченилась и ответила на его гневный взгляд таким же:

– Не скажу, пока ты не объяснишь, где моя мать.

Лютер заметил это движение, и его взгляд скользнул к моей обнаженной талии.

У него аж ноздри затрепетали.

– Твоя мать в этом участвовала? Я знал, что вы вместе что-то замышляете. Твое странное поведение во дворце, твои попытки флиртовать со мной, чтобы отвлечь…

– Флиртовать с тобой?! – проорала я. – Флиртовать с тобой?! Насколько я помню, Лютер Корбуа, это ты вечно не давал мне прохода. – Принц открыл рот, чтобы ответить, но я, чувствуя, что щеки мне заливает горячий румянец, ткнула пальцем ему в грудь и заставила его замолчать. – Я не стала бы флиртовать с тобой, даже будь ты последним из живых мужчин на нашем гребаном континенте.

Серо-голубые глаза Лютера вспыхнули.

«Лгунья», – будто бы говорили они.