– Этот нож – семейная реликвия. Разит он не хуже любого другого клинка Эмариона и прошел немало битв. – Лютер будто бы оправдывался, и, что подозрительно, мне это казалось милым. – Но я понимал, что ты предпочтешь что-то… менее броское.

Я буркнула в знак согласия. Ладно, нужно признать, придумал Лютер здорово. Только говорить ему об этом ни к чему.

– Пожалуй, я и это должен тебе отдать. – Лютер распахнул камзол, вытащил из-за пояса мой кинжал и протянул мне рукоятью вперед.

Я смотрела на него не двигаясь. Кинжал был чистым, отполированным, больше не облепленным кровью. Мой взгляд медленно скользнул от руки Лютера к шее, куда я сегодня не вполне умышленно вонзила острие.

А потом случился самый страстный, всепоглощающий, всезатмевающий поцелуй в моей жизни. Поцелуй, сотканный из огня и страсти, ненависти, обиды и, наверное, чего-то еще. Поцелуй, высекший искру у меня в груди и… между ногами.

Лютер молча наблюдал за мной. Я видела, как слова складываются у него в глазах, крутятся на языке; как мышцы его лица дергаются в попытке их сдержать.

Его голос смягчился:

– Дием, касательно случившегося сегодня…

Я вырвала нож у него из руки и захлопнула дверь у него перед носом.

Лютер представлял собой угрозу, это стало совершенно очевидно. Что бы ни творилось между нами раньше, это должно было закончиться. Я вступала в войну.

И считала Лютера своей первоочередной целью.

Глава 6

В моих покоях кто-то был.

Я проснулась от шарканья ног и далекого стука открываемых и закрываемых шкафчиков.

Открыть глаза я не решалась.

Прошлой ночью, собрав последние капли энергии, я рассовала принесенные Лютером ножи по комнате: спрятала за дверью, у ванной, в ящичке прикроватного столика, – потом скользнула на постель, застланную шелковыми простынями, и заснула, прижимая к груди кинжал Брека.

Сейчас мои пальцы сжимали пустоту. Наверное, я выпустила кинжал из рук. Начни я его нащупывать, мог бы пропасть элемент неожиданности, а этим рисковать не хотелось.

Шаги застучали громче. Стараясь не шуметь, я запустила руку под подушку и сжала пальцами нож, который туда спрятала.

А потом стала ждать. И слушать. Шепот шелка, трущегося о шелк. Скрип деревянных ножек стула, волочащихся по каменному полу. Долгий, протяжный вздох. Легкое тело, прислонившееся к углу кровати.

Рывок!

Одним слаженным движением я отшвырнула постельное белье в сторону, вытащила нож из ножен и рванула вперед, бросившись на…

Раздался пронзительный вопль, за ним мелькнула вспышка такая яркая, что я на миг ослепла.

Взвизгнув, я упала обратно на матрас и ударилась спиной о деревянное изголовье.

– Вот дерьмо! То есть Блаженный Клан! Простите, я не хотела использовать магию. Вы как, ничего? – В смутно знакомом женском голосе звучало отчаяние.

Я моргала, стараясь избавиться от танцующих перед глазами мушек. У кровати стояла перепуганная женщина со стопкой одежды в руках.

– Как ты сюда попала?! – рявкнула я.

– Меня Лютер впустил. Он сказал, что вам может понадобиться чистая одежда. – Женщина многозначительно посмотрела на мое тело, обнажившееся полностью после того, как во сне с меня соскользнуло полотенце.

В самом деле, как же я из раза в раз оказываюсь голой перед этими Потомками?!

– Мы познакомились вчера вечером, – напомнила женщина, робко улыбаясь. – Я Элинор. Одна из многочисленных Корбуа.

Точно, передо мной была Элинор, та бойкая женщина, задор которой выделялся на фоне мрачных лиц.

Я бросила нож и опустилась на колени, прижимая простыню к груди и густо краснея:

– Да, я тебя помню. Привет еще раз.

– Простите, что я вас напугала.

– Прости, что я пыталась тебя зарезать.

– Ничего страшного, – проговорила Элинор, пожав плечами.

Принесенную одежду она бросила на кровать и глянула на оставленный мной холщовый мешок, содержимое которого теперь валялось в постели:

– Вы всегда спите с кучей ножей?

– Вчера вечером их принес Лютер. Наверное, он считает, что один из вас попытается меня убить.

Элинор фыркнула:

– Это смешно!

– Почему?

– Ну, если бы кто-то пытался… – Элинор осеклась и побледнела. – Вряд ли он когда-нибудь… Я не о том…

– Ты о том, что повод убить меня есть прежде всего у Лютера?

Элинор смущенно кивнула, и я засмеялась:

– Это я и пыталась сказать ему.

Элинор закатила глаза, отодвинула ножи в сторону и плюхнулась на кровать рядом со мной:

– Удачи вам в попытках сказать ему хоть что-то!

Эта женщина мне уже нравилась.

– Раз Лютер вооружил меня до зубов, а потом тайком провел тебя сюда, пока я спала, то он невысокого мнения о моих навыках самозащиты, или ты чем-то сильно его разозлила.

Элинор усмехнулась:

– Ну тут наверняка второй вариант. Я ежедневно стараюсь вывести его из себя.

Она мне очень понравилась.