Акушерка из Берлина
Anna Stuart. The Midwife of Berlin
Copyright © Anna Stuart, 2023
© Голыбина И.Д., перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026
Акушерка из Берлина
Посвящается Кейт, моему чудесному агенту – без твоей мудрости, настойчивости, понимания и поддержки я ничего бы не добилась.
С благодарностью и любовью от одной сильной женщины – другой.
Пролог
Аушвиц-Биркенау Декабрь 1943 года
Эстер
Это чудо. Каждый раз, когда она принимает роды, они кажутся ей волшебством, но только со своим собственным ребенком она понимает его суть. Как она могла произвести на свет этого идеального миниатюрного человечка? Как смогла вытолкнуть крошечное существо из своего исхудалого тела? Как производит молоко, поддерживающее жизнь ее дочери? И как, господи боже, сможет продолжать – в этом аду?
Ни один ребенок не должен находиться в лагере смерти; но ни одного ребенка нельзя отсюда забирать.
– Я должна ее спрятать, – повторяет она снова и снова, но им негде спрятаться среди голых деревянных нар.
В Аушвице нет ковров, нет подушек, нет кресел. У женщин здесь есть лишь полосатые робы: ни одного матраса, в котором было бы больше пригоршни соломы, и ни одного одеяла, достаточно теплого, чтобы согреть закоченевшие тела. Два дня Эстер удавалось поддерживать в своем ребенке жизнь лишь благодаря щедрости других заключенных, делившихся с ней пайками, которых не хватало даже им самим. Даже если ей удастся спрятать младенца в темных глубинах барака, смерти им все равно не избежать.
Она гладит пушистые волосики на головке Пиппы. Они светлые – и это тоже чудо. Нацистам нравятся светловолосые младенцы. Она знает, что они заберут ее ребенка и отдадут «надежной немецкой женщине». Тогда Пиппа останется жива. И будет в безопасности.
Но не с Эстер.
Что лучше – чтобы твой ребенок умер с тобой или жил без тебя?
Лагерь ставит перед людьми такие вот невозможные вопросы. Эстер столько раз наблюдала, как мучаются от них другие женщины, но теперь неизбежность острым кинжалом вонзается в ее еще пульсирующую матку. Да, Пиппа больше не в ней, но кровь дочери у Эстер в каждой клеточке тела, и когда ее заберут, эти клетки взорвутся.
А ее заберут. Эстер не спрятать Пиппу от всевидящего, всепроникающего ока нацистов, но одну вещь она все-таки может сделать.
– Я должна пометить ее.
Она тянется за иглой для татуировки. Татуировать еврейских младенцев запрещено, но Эстер может спрятать татуировку в подмышке Пиппы, в складочках кожи. Однажды, когда это мрачное безумие закончится, она отыщет свою дочь. Надежда призрачная, но она удерживает от окончательного распада, и Эстер сумеет пережить страшный момент, когда у нее отнимут ее бесценную новорожденную.
Она заносит иглу и начинает колоть. Глазки Пиппы широко распахиваются от шока, и она громко кричит, но потом замолкает и больше не протестует. Возможно, она слишком слаба, а может, каким-то образом понимает.
– Ничего, ничего, – утешает Эстер. – Я быстро. Это очень важно. Это значит, что ты только моя.
Но так ли это? Еще два дня она держит Пиппу на руках.
– Я люблю тебя, – повторяет Эстер снова и снова. – Люблю сейчас и буду любить вечно, и никогда не перестану искать тебя.
Пиппа моргает глазками, глядя на нее.
Но на четвертый день от дверей барака доносится крик:
– Машина! Едет машина.
Вот и они. Они явились. Боль от неминуемой потери пронизывает Эстер, и она прижимает дочку к груди и целует в голубые глаза, чтобы они закрылись – так Пиппа не увидит, как мать передает ее в хищные лапы врага.
– Прости, Пиппа, – плачет она. – Мне очень, очень жаль!
В дверном проеме возникает темная масса – эсэсовцы. Ухоженные руки выскальзывают из карманов ладно сидящего пальто и хватают ее малышку, как хищник добычу.
– Не делайте ей больно! – умоляет она.
– С какой это стати? – фыркает мужчина. – Она – образцовая дочь рейха.
Раздается каркающий смех, стук теплых ботинок – и они уезжают. Эстер валится на пол и рыдает. Боль невыносимая, но она все-таки выдерживает. Это было бы слишком милосердно. Вместо этого внутри ее медленно затягивается тугая, горькая решимость. Она не позволит им остаться безнаказанными. Не позволит им победить.
Все-таки лучше, чтобы ребенок жил. Надежда причиняет боль, но и придает силы. Найти свою девочку – вот теперь цель Эстер, ее задача, ее смысл жизни. Ради этого Эстер должна будет выжить в грязи, холоде и страхе Аушвица. Должна будет их преодолеть.
Глава первая
Сталинштадт, Восточная Германия
Четверг, 18 мая 1961 года
Оливия