– Скрывать ЭТО?! – с выраженным изумлением моргнула она голубыми глазами.

– Я знаю, что моя сила далека от обычной, тем более для того, кто сохранил живое тело. Но неужели это невозможно? – я не сомневался, что мою силу она вполне видит, но вот насколько я весом на фоне действительных Богов, знал только теоретически. Как-то пока не доводилось лично встречаться.

Тот случай, когда я ощутил отголоски силы Ллот, поднося Мэлис ритуальный кинжал, был давно. Там и я был не тот, что сейчас, и Ллот пребывала в центре своего могущества. Сейчас же я тоже не ощущал всей силы собеседницы — только этого полуиллюзорного образа, очень далёкого от полноценной аватары. На фоне него я был бесспорно силён, настолько, что мог бы изгнать присутствие Эйлистри буквально щелчком пальцев. Но возможности Богов на то и возможности Богов, что не всегда измеряются мощью атакующего арсенала в прямом столкновении.

Собственно, именно поэтому я испытывал известную уверенность в том, что смогу одолеть её даже в её божественных чертогах. Последнее восклицание леди, кстати, в ту же копилку. Так что, думаю, её спокойствие в разговоре с личностью, обладающей моими параметрами вообще и флёром зла, что она разглядела, особенно, связано только с тем, что физически мы находимся на разных Планах бытия и она уверена, что я, случись чего, к ней вломиться не смогу. Однако вопрос был именно к особым «небоевым» божественным возможностям, на которые я очень рассчитывал. Сокрытие сущности чисто магическим методом ведь можно нащупать и потребовать снять. Только специально настроенное сокрытие от враждебного божества может не дать другому божеству и его жрецам вообще себя разглядеть.

– Это… сложно… – признала голубоглазая богиня. – Будь ты… Нет… Хотя… – леди принялась о чём-то размышлять. – Я должна задать тебе несколько вопросов, – наконец нарушила она тишину.

– Слушаю, но не обещаю, что отвечу на все.

– Приемлешь ли ты несение зла, кроме как в борьбе с большим злом?

– Да, если оно не бессмысленно, – в конце концов, я уже прикручивал простолюдинов-дроу к кровати, подвергал их… хм, изнасилованию, а потом убивал исключительно ради собственных целей, которые к добру и борьбе этого добра со злом ну никак не относятся.

В ответ Эйлистри недовольно поджала губы, но ответ мой был искренним.

– Поощряешь ли ты счастье повсюду?

– Да, если оно не несёт страдания другим и не причиняет ущерб моим интересам.

– Хм-м… Поясни.

– Счастье — очень расплывчатое понятие. Зарезанный на алтаре ребёнок-эльф сделает жрицу Ллот очень счастливой. Такое «счастье» я не поощряю, – моя собеседница кивнула, явно в куда как более благодушном настроении, чем после моего ответа на первый её вопрос.

– Согласен ли ты продвигать гармонию между расами?

– Да, если она не несёт страдания другим и не причиняет ущерб моим интересам.

– Ты насмехаешься надо мной? – это уже было обиженно.

– Нет. Но я — маг, что работал с дроу и демонами. Я не могу отвечать только согласно духу вопроса. Однозначные, не могущие иметь иной трактовки формулировки способствуют сохранению здоровья и долголетию, общие — нет. К тому же гармония — это тоже расплывчатое понятие. В рабах у иллитидов мирно сосуществуют все возможные расы, пребывая друг с другом в полной гармонии, но такая гармония омерзительнее самой жестокой межрасовой борьбы.

– Хорошо… Будешь ли ты оказывать дружескую поддержку незнакомцам, защищать бездомных и кормить голодных?

– Да, если эти действия не причинят существенный ущерб моим интересам. Отдавать последнее или закрывать собой тех, кто мне безразличен, я не собираюсь, – мне кажется или у неё уже мигрень? Ну, что поделать, я вот эти вопросы тоже идиотскими считаю, однако понимаю, что они зачем-то богине нужны.

– Последний вопрос… Согласен ли ты учить и преподавать новые песни?

– Да.

– И без всяких уточнений и примечаний? – вскинула она бровку. Кажется, такого от меня не ожидали.

– Ну, заниматься только этим и постоянно я не готов, но я люблю музыку и хорошие песни. К сожалению, в Андердарке послушать их очень непросто, но я знаю несколько песен и иногда пою, особенно в последнее время… – для дочки в основном, но ведь пою же! Да и Айри начала просить… – Ну и выучить что-то интересное из того, что я не слышал, я тоже могу и не вижу причин этого не делать.

– Прекрасно, – кажется, она вздохнула с облегчением. – Ты жесток и зол, маг, но в тебе есть и добро, а твои жестокость и зло направлены на тех, кто вершит большие злодеяния. Как твоё имя?

– Нальфейн До'Урден, Первый Принц Восьмого Дома Мензоберранзана.

– Я благословляю тебя, Нальфейн До'Урден, и нарекаю своим жрецом! Отныне никто не увидит твоих силы и сути, пока ты сам не пожелаешь открыть их! – соблюдая положенную торжественность, выдала Богиня.