Я выбросил еду из холодильника, когда что-то привлекло мое внимание. Это была, завернутая в фольгу, верхушка для свадебного торта. Я развернул её, разглаживая фольгу. Пластиковая деталь не могла стоить больше двадцати баксов, но моей маме она нравилась. Я вздохнул, вспоминая о том, как она порхает по этой кухне в своем розовом фартуке, на котором написано: «Я не могу исправить глупость, но я могу примириться с ней».

Моя мама работала медсестрой в психиатрической лечебнице и была кормильцем нашей семьи, позволяя нашей семье платить по ипотеке и иметь медицинскую страховку. Её зарплата также избавляла меня от необходимости покупать школьную одежду в сэконд-хенде. Она работала десятичасовую смену, приходила домой и готовила нам ужин, помогала мне с домашним заданием и никогда не жаловалась на то, как она устала. Она была святой.

Её смерть подкосила моего отца. Он потерял лучшую часть себя, и я сомневался, что он когда-нибудь снова станет одним целым. Ему не на что было опереться, потому что его единственной страстью в жизни была мама. Он никогда не любил то, что делал; он работал за зарплату и теперь проводил свои дни, развалившись в нижнем белье на своем кресле перед телевизором.

В шестнадцать лет я выбирал гроб, чтобы похоронить маму, когда папа не выходил из своей комнаты. Я имел дело с адвокатами, чтобы оформить мамину страховку, оплатить ипотеку, электричество и купить все продукты, когда он каждую ночь впадал в алкогольное и снотворное опьянение в течение почти года. Я подделывал папину подпись во всех школьных документах, каждый год платил налоги и следил за тем, чтобы он ел, когда он забывал.

— Грант? Это ты? — Через некоторое время из задней комнаты позвал меня папа.

Я вытер руки пляжным полотенцем, так как не смог найти чистое полотенце для посуды и слил воду из раковины.

— Ага, пап. Я пришел проверить тебя. Как самочувствие сегодня?

Неважно, в какой день я бы не пришел, его ответ всегда был бы одним и тем же, но я все равно спросил. Это была наша рутина. Он пошаркал в гостиную в одном халате и в, без сомнения, грязных трусах, и плюхнулся в кресло.

— Сегодня мне получше, сынок. Я думаю о том, чтобы выбраться на улицу сегодня днем. Может быть, сходить в кино или посетить «Новое место» на Фелпс-авеню.

«Новое место» на Фелпсе закрылось больше года назад. Папа хотел, чтобы я думал, что ему становится лучше, что он наконец-то справился со смертью мамы, что его депрессия не такая тяжелая, какой она была на самом деле.

— Отлично, пап. Может, на следующих выходных поиграем в бейсбол или что-нибудь в этом роде.

Это была наша игра. Я сделал вид, что поверил ему, а он сделал вид, что он не был отъявленным вруном.

— Ну как жизнь, сынок? С девушками встречаешься?

Я прислонился к стойке напротив него, не желая садиться ни на какую мебель. Её не убирали с тех пор, как умерла мама семь лет назад.

— Нет, папа. Я уже говорил тебе. Карьера на первом месте. Мне остался всего год, чтобы закончить магистратуру.

Папа закурил сигарету.

— Грант, сколько раз тебе говорить? Ты не будешь вечно молодым. У тебя не будет всегда того тела, которое сводит девушек с ума. Время драгоценно. И нет лучшего способа провести его, чем с человеком, который дополняет тебя. Ты должен проявить себя, пока не разобрали всех хорошеньких. Ты же не хочешь остаться со старой кошатницей за сорок, не так ли?

Я закатил глаза, но промолчал. Он читал мне одну и ту же лекцию после смерти мамы.

— Или ты ищешь достойного парня? В этом дело? Потому что ты можешь сказать мне. Может быть, один из тех парней, с которыми ты занимаешься греблей? Если ты квир, то я горжусь этим.

Я поперхнулся пепси, которую пил.

— Боже мой, отец! Почему все считают меня геем? Это что, безумие думать, что я не заинтересован в свиданиях прямо сейчас? Что я хочу сделать себе имя в мире, а не в разделе свадебных объявлений в газете?

Папа вздохнул.

— Я просто хочу, чтобы ты был таким же счастливым, каким сделала меня твоя мать. Никакая работа не сможет принести такого счастья.

— Как скажешь, папа. Ладно, мне пора. У меня сегодня еще одна командная тренировка в округе Чатем. Тебе что-нибудь нужно, прежде чем я уйду? Мэри приходила, чтобы принести тебе продукты?

Мэри была милой женщиной из местной баптистской церкви и примерно раз в неделю приносила папе продовольствие из их бесплатного распределения. Я давал ей еще пятьдесят баксов, чтобы она приносила ему свежего молока и фруктов, но в большинстве случаев всё портилось еще до того, как он успевал это съесть. Тем не менее, я платил ей каждую неделю на всякий случай.