— Не совсем. Весь город построен на основаниях, которые уходят прямо до дна озера. Люди, которые там живут, — исключительно артемиане, и почти все они совершают превращение в каких-нибудь водных существ.

— Ты там был? — Аэлия наклонилась в седле, всматриваясь в странный город; если она сосредотачивалась, то едва могла различить неясные силуэты людей, идущих между низкими крепкими зданиями.

— Нет, перегриниане никогда не останавливаются в Акуиле. Артемиане там яростно независимы и не слишком рады гостям. Они даже не позволяют лодкам причаливать, так что единственный способ попасть туда — доплыть или долететь.

— Как? — Аэлия уставилась, ничего не понимая. Она слышала об Акуиле, но лишь вскользь, когда её случайно упоминали в разговорах. Она и представить не могла, что подобное место вообще может существовать. — Как они построили город посреди озера?

— Много столетий назад водные артемиане вбили в дно озера деревянные сваи. Со временем они окаменели, став идеальным основанием, на которое жители начали укладывать камень, — объяснил Киран, и Аэлия неохотно отвернулась от Акуилы, чтобы посмотреть на него. — На этом и стоят здания.

— Они сделали остров?

— Именно. — Киран кивнул. — Но притягательность Акуилы не в городе над водой, а в том, что находится под ней. Говорят, они превратили дно в настоящий рай для водных существ.

Аэлия снова посмотрела на озеро. Как это вообще могло выглядеть? Она бы отдала почти всё, чтобы увидеть это. Но даже если бы у них было время, у неё не было никакой возможности пережить погружение ко дну озера.

Она думала, что была довольна жизнью в Каллодосисе, несмотря на постоянную борьбу за выживание, на борьбу за право доказать себя. Но, наблюдая, как птицы мелькают одна над другой, направляясь к Акуиле, она задумалась, знала ли она вообще, что такое довольство. Мир явно был совсем не таким, каким она его считала, куда во большем числе вещей, чем она когда-либо могла представить, и она задавалась вопросом, сколько всего она упустила.

Они продолжили путь мимо города в рассеянном молчании, каждый погружённый в собственные мысли.

Киран не стал терять времени, разводя огонь, когда тем вечером разбивал лагерь. Аэлия отправилас ...

Киран не стал терять времени, разводя огонь, когда тем вечером разбивал лагерь. Аэлия отправилась на охоту вскоре после того, как они миновали Акуилу, предложив добыть им что-нибудь, если он снова будет готовить. Он ухватился за это предложение без колебаний — не только потому, что хотел избежать борьбы со своим желудком, пытаясь удержать еду, но и потому, что это означало, что он сможет приготовить для неё лечебный чай. По крайней мере, именно так он собирался ей это объяснить.

Он свалил в кучу несколько поленьев, швырнул в них пламя едва заметным движением взгляда и отправился к озеру за водой. Он поставил её над огнём кипятиться, а затем бросил внутрь разномастную смесь бесполезных листьев, чтобы они настоялись.

Киран поднял голову из того положения, в котором сидел на корточках перед котелком, оглядывая травянистые равнины, чтобы убедиться, что он один, прежде чем снять нож с бедра. Это был один из нескольких, что он носил при себе; большинство остальных были спрятаны от глаз, но находились в пределах лёгкой досягаемости.

Он был свирепо острым, разрезая кожу его ладони, словно масло. Боль едва отметилась в сознании; его сердце бешено колотилось от незаконности того, что он делал, но это не остановило его — он сжал руку в кулак и выдавил несколько капель крови в чай. Они рассеялись среди листьев, и зелёного пигмента оказалось более чем достаточно, чтобы скрыть розовый оттенок.

Стремительно вернувшись к озеру, он смыл кровь со своей руки; порез уже затянулся сердитой красной линией. Скоро это станет всего лишь ещё одним шрамом.

Вернувшись в лагерь, он упёр руки в бёдра и уставился вниз на чай. Он всё ещё мог вылить его. Его губы плотно сжались, брови сошлись.

Нет, не мог. Аэлия всё ещё приходила в себя после избиения, которое ей устроила Астрэя. Прошлая ночь едва ли помогла, и ему нужно было, чтобы она была в боевой форме.

Он никак не мог остаться с ней — не тогда, когда между ними живо и гулко пульсировала парная связь, особенно теперь, когда он подозревал, что она тоже её чувствует. Конечно, она не имела ни малейшего представления о том, что именно ощущает, но это было несущественно. Киран доставит её к Бесеркиру, воссоединит с Фенриром, а затем оставит их и вернётся в Каллодосис. Но будь он проклят, если позволит ей уйти беззащитной.

Он смотрел на чай сверху вниз тяжёлым взглядом, его челюсть была решительно сжата. То, что он делал, могло считаться святотатством среди его народа. Незаконность разделения магии, текущей в их крови, вбивали в него с самого детства, но в Демуто больше не осталось Драконов, которые могли бы его остановить.

И потому он повернулся к чаю спиной и принялся устраивать лагерь.