Под басы «Human» Rag’n’Bone Man мы идем в VIP-зону. Я сажусь у перил, откуда открывается вид на нижний зал. Мне срочно нужен сахар, поэтому я подзываю официанта и заказываю колу.

Хантер садится на стул рядом и, наклонившись, спрашивает: — Ты в порядке?

— Да, просто устала. Заказала колу ради сахара, — отвечаю я с широкой улыбкой.

— Скажи, если нужно будет отвезти тебя домой, — предлагает он.

Не в силах устоять, я подаюсь к нему, обхватываю его шею руками, целую в щеку и крепко обнимаю. Отстранившись, я усмехаюсь: — Мне нужно чаще тебя обнимать, иначе я никогда не расплачусь с долгом.

— В таком случае... — Хантер смеется и снова притягивает меня к своей груди для еще одного объятия.

Я закрываю глаза и вдыхаю его запах.

Черт, какой же у тебя классный парфюм.

Когда он не отпускает меня, а, наоборот, крепче сжимает в объятиях, я пользуюсь моментом и прижимаюсь к нему так плотно, как только могу. Я чувствую, как его тепло проникает в меня, и только сейчас понимаю, что на самом деле замерзла — стоило взять куртку.

— Ты такой теплый, — бормочу я.

Он отстраняется: — Хочешь мою куртку?

Я качаю головой и удобнее устраиваюсь на стуле: — Сейчас пойду потанцую и согреюсь.

Приносят колу, и я делаю глоток сладкой бодрости. Хантер смеется над какой-то шуткой Джейса, а я просто рассматриваю его профиль.

Когда он успел стать таким красивым?

Мой взгляд ласкает каждую черточку его лица, и меня накрывает волна благоговения перед ним.

Я люблю тебя, Хантер.

Джейс залпом выпивает виски и вскакивает: — Пошли танцевать!

Хантер, Као и Фэллон присоединяются к нему, и я провожаю их взглядом до танцпола.

— Почему ты не идешь? — спрашивает Хана.

— Сначала допью колу, иначе усну прямо во время танца.

— Аналогично, — отвечает она, отпивая из своего стакана.

— Джейс такой бабник, — бормочет Мила, не сводя глаз с нижнего этажа.

Я прослеживаю за ее взглядом: Джейс танцует с какой-то левой девчонкой. Ищу глазами остальных — вон Фэллон и Као. Нахмурившись, я продолжаю искать, пока не замечаю Хантера. Он сидит за столиком в компании Нейта и Джессики.

Хантер наклоняется к Джессике и смеется над чем-то, что она говорит.

Черт, они выглядят... уютно.

Меня хватает ровно на пять минут созерцания того, как они улыбаются друг другу. Я встаю.

— Я устала.

Я иду к лестнице и спускаюсь так быстро, как могу. Бросив последний взгляд на Хантера, я вижу, как Джессика склоняется к нему, а он начинает опускать голову. Резкая волна ревности прошивает меня насквозь. Я никогда не чувствовала ничего подобного, и, честно говоря, это пугает.

К черту все. С меня хватит.

Я вылетаю из клуба и только на тротуаре понимаю, что забыла сумочку на столе. Я даже такси вызвать не могу. Пешком идти минут тридцать, не больше. Я справлюсь.

Я шагаю по улице, злясь на саму себя за эту ревность — у меня же нет на него никаких прав. Я думала...

Неважно, что я думала. Наверное, просто навоображала лишнего. Мы с Хантером просто друзья. Хотя бы это у меня есть.

ХАНТЕР

На мое плечо падает каскад темных шелковистых волос, и я слышу голос Милы: — Кажется, Джейд ушла.

— Что? — я подпрыгиваю на стуле и смотрю на наш стол. Видя там только Хану и Ноа, я хмурюсь: — Ты серьезно?

— Да. И она оставила сумку. Я думала, она просто вышла подышать, но ее нет уже десять минут. Я проверила — ее нигде нет.

— Твою мать, Мила! Ты должна была сказать мне в ту же секунду! — рявкаю я.

Я срываюсь на бег. Когда ночной воздух ударяет мне в лицо, тревога ледяными когтями впивается в позвоночник. Я выхватываю ключи, залетаю в машину, мотор взрывается ревом, шины визжат на выезде с парковки. Я еду медленно, вглядываясь в тротуары, надеясь, что она просто решила пойти пешком и с ней ничего не случилось.

Мрачные мысли роятся в голове, сердце колотится от страха. Я уже на грани панической атаки, когда замечаю ее на следующей улице — она идет в сторону кампуса Тринити. Облегчение затапливает меня.

Если бы Мила не заметила, Джейд шла бы домой одна. Ночью! Бог знает, что могло произойти.

Когда фары моей машины освещают ее, она даже не оборачивается. Просто обхватывает себя руками и продолжает идти. На улице чертовски холодно, а ее джинсы и шелковая блузка — слабая защита от ветра. Я подрезаю ее и торможу в нескольких метрах впереди. Выскакиваю из машины.

Джейд останавливается, глядя на меня. Я подхожу вплотную, сбрасываю куртку и набрасываю ей на плечи. Она закидывает голову, в ее глазах пылает ярость. Даже в темноте видно, какие бледные у нее щеки от холода.

— Левую руку, — ворчу я, желая сначала согреть ее, а потом уже разговаривать.