Мы обходим первый этаж и поднимаемся наверх. Как только мы заходим в третью спальню, Карла вскрикивает:

— Да! Эта идеальная. Тут много места в шкафах, а широкий подоконник — именно то, что я хотела. Мы расставим на нем всех плюшевых зверей. Я попрошу Арию нарисовать малинки и божьих коровок на той стене.

Я просто стою и смотрю на Карлу, пока она делится планами на комнату. Затем она поворачивается ко мне: — Что думаешь?

Я качаю головой: — Что мы, скорее всего, берем этот дом, даже не досмотрев остальное?

Она заливается смехом.

— Мы можем переделать все остальное, но эта комната должна быть идеальной для Малинки.

— Да? Значит, это тот самый дом, который ты хочешь? — уточняю я.

Карла смотрит на меня умоляюще, и мое сердце тает. Улыбаясь ей, я стараюсь изобразить Олафа из «Холодного сердца»: — «Ради некоторых не жалко и растаять».

Вместо того чтобы расхохотаться, Карла влетает в меня, впиваясь в губы сумасшедшим поцелуем. Я вжимаюсь спиной в стену, крепко держа ее, чтобы она не упала.

Когда она отрывается от моих губ, то шепчет:

— Если бы мы были в апартаментах, я бы сейчас устроила тебе лучшую поездку в твоей жизни.

— Не думал, что Олаф тебя так заводит, — смеюсь я.

— Дело не в Олафе. Ты был милым. — Она снова целует меня.

— Милым? — ворчу я ей в губы, качая головой. — Нет, я никогда не бываю «милым».

Я меняю нас местами, прижимая Карлу к стене, и напоминаю ей, почему «милый» — это последнее слово, которое стоит со мной ассоциировать.

КАРЛА

После стрельбы Ноа стал опекать меня сверх всякой меры, и не буду врать — мне нравится это внимание. Малинка растет быстро, и в двадцать две недели кажется, будто я проглотила волейбольный мяч.

Я крепче сжимаю руку Ноа, пока мы идем по мебельному магазину. Мы ищем диванную группу и аудиосистему — на этом покупки для первого этажа будут закончены. Комнату Малинки я оставляю на десерт.

Внезапно я чувствую трепет внутри и замираю как вкопанная.

— Что случилось? — спрашивает Ноа.

Я быстро прижимаю его ладонь к своему животу, и когда снова чувствую это движение, по моему лицу расплывается широкая улыбка. Я перевожу взгляд на Ноа: — Ты почувствовал этот толчок?

— Это была Малинка? — спрашивает он.

Я киваю, и мы снова чувствуем, как она шевелится. Мы оба радостно смеемся, и Ноа обнимает меня за плечи, целуя в висок. Я кладу руку ему на поясницу, и мы идем дальше.

Нам требуется добрых двадцать минут, чтобы сойтись на кожаном диване цвета мокрого асфальта. Выбор развлекательной системы я оставляю на усмотрение Ноа.

Как только мы заканчиваем, я спрашиваю: — А теперь поужинаем?

— Да, чего тебе хочется?

— Пиццу и мороженое.

Ноа взрывается смехом, когда мы выходим из магазина. Поужинав, мы возвращаемся в Тринити. Не могу дождаться переезда в наш дом. Осталась всего неделя.

После душа Ноа втирает лосьон от растяжек в мою кожу. Закончив, он ложится позади меня и начинает покрывать поцелуями мои плечи и шею.

— Как насчет Кейтлин? — спрашиваю я, пока его рука ласкает меня между ног.

— Не то, — шепчет он мне в шею, прежде чем оставить на коже засос.

Ноа кладет правую руку мне под голову и притягивает к себе. Я перехватываю его предплечье, чувствуя, как внутри разгорается жар.

— Амелия, — выдыхаю я, прижимаясь к его пальцам. Ноа входит в меня пальцем, заставляя застонать. Чем больше становится мой живот, тем нежнее Ноа ведет себя в постели. Будто боится повредить Малинке. Это не значит, что секс становится хуже. О черт, нет, Ноа все так же сводит меня с ума.

Своей ногой он раздвигает мои ноги, и я чувствую его плоть у входа. Он входит медленно, пока не оказывается глубоко внутри. Это так приятно, что по телу пробегает дрожь. Его толчки медленные и глубокие, и вскоре это превращается в восхитительную пытку, пока мощный оргазм не захлестывает мое тело. Только тогда Ноа ускоряется, заставляя мои чувства обостриться до предела, пока он находит свою разрядку.

Когда мы оба приходим в себя и Ноа выходит из меня, я говорю:

— Мне нужно в туалет. Помоги мне встать.

Ноа посмеивается, подхватывая меня на руки. Донеся до ванной, он опускает меня перед унитазом и уходит, ворча:

— Слова, которые каждый мужчина мечтает услышать после того, как довел свою женщину до оргазма.

Я делаю свои дела, смеясь над его комментарием.

Закончив, я возвращаюсь в кровать и устраиваюсь поудобнее с подушкой для беременных, которую мне купил Ноа.

Когда он обнимает меня со спины, он произносит:

— А как насчет Хейли? Мы сможем называть ее Хейли-Баг (Haleybug), это звучит в рифму с божьими коровками (ladybugs), которых ты хочешь на стене в детской.

Оглянувшись через плечо, я смотрю на Ноа, примеряя имя: «Хейли Уэст». Широкая улыбка озаряет мое лицо.

— Хейли-Баг. Мне очень нравится.

— Да? — Ноа улыбается мне.

Я киваю, и он наклоняется, чтобы запечатлеть поцелуй на моих губах.

ГЛАВА 28