Зная, что мама может быть занята в больнице, я кладу телефон на бедро и смотрю новости. Погружаюсь в мировые события, пока в апартаменты не заходят Форест и Ария. Они скрываются в коридоре.

Проверяю телефон — пришло сообщение от мамы.

М: Привет, малыш. Сегодня был пациент с инфундибулярным дефектом межжелудочковой перегородки. По сути, это опасное отверстие в аортальном клапане. Распространенный врожденный порок сердца. Пришлось провести раннее хирургическое вмешательство, чтобы предотвратить прогрессирование аортальной регургитации...

Я дочитываю сообщение до конца, на губах появляется улыбка. Моя мама — лучший кардиоторакальный хирург в Штатах, и ее записи из медицинских журналов были моими сказками на ночь, сколько я себя помню.

— Порнушку смотришь? — внезапно спрашивает Карла, заставляя меня вскинуть голову. Она достает бутылку воды из холодильника.

Мгновенно раздражаясь, я спрашиваю: — А тебе не пора в постель?

— О-о-о... хочешь меня уложить? — уголок ее рта приподнимается, и она делает глоток.

Ох, девочка, ты бы не выдержала, если бы я взялся тебя укладывать.

— Спокойной ночи, Карла, — бормочу я, выключая телевизор.

Я только дохожу до коридора, как Карла начинает издавать странные звуки. Я оборачиваюсь и вижу, что она подавилась водой. Подхожу и хлопаю ее по спине.

Она пытается вдохнуть, но звук такой, будто ее душат. Я встаю перед ней, обхватываю ее лицо ладонями и смотрю в полные слез глаза.

— Дыши носом. — Ей удается вдохнуть немного воздуха. — Еще раз.

Ее рука вцепляется в мое предплечье, и вид слезы, скатывающейся по ее щеке, вызывает во мне странное чувство. Она с трудом, болезненно втягивает воздух, а затем начинает кашлять. Я встаю рядом и глажу ее по спине. — Все хорошо.

Ей требуется пара минут, чтобы отдышаться.

— Смерть от воды. Кто бы мог подумать? — бормочет она.

Склонив голову, я спрашиваю: — Ты в порядке?

Она вскидывает бровь, и я мгновенно жалею о вопросе. Она откашливается, но голос все еще хриплый:

— Ого, это что, нотки беспокойства в твоем голосе?

— Нет. — Я отпускаю ее и иду вглубь коридора.

— Поздно, Ноа. Я знаю, что тебе не плевать, иначе ты бы не спросил.

Обернувшись, я бросаю: — Нет, Карла. Это просто человеческая вежливость — спросить, как дела у того, кто только что чуть не задохнулся.

Она идет на меня, в ее глазах горит вызов.

— Да? То есть ты ко мне вообще ничего не чувствуешь? Ты это хочешь сказать?

— Мы вращаемся в одной компании, и ты младшая сестра Джейса, — напоминаю я ей. — Хватит искать скрытый смысл в каждом моем действии. Ты заставляешь меня чувствовать себя неловко.

— И как же я это делаю? — спрашивает она, скрестив руки на груди.

— Ты ребенок.

Ее взгляд сужается. — Мне восемнадцать. Хватит называть меня ребенком или девочкой. Это унизительно.

Я наклоняюсь к ней: — Для меня ты всегда будешь ребенком. Поняла?

Она делает шаг ближе и, вздернув подбородок, усмехается: — Это лишь вопрос времени, Ноа. Если ты еще не понял — я не сдаюсь так легко.

Покачав головой, я смотрю в потолок, прежде чем решить, что разговор окончен. Я ухожу в свою комнату, злой как черт.

ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

КАРЛА

Кажется, Форест и Ария погрязли в своем собственном маленьком пузыре, и из-за этого я чувствую себя немного потерянной. Я всегда проводила время с ними, но с тех пор, как мы начали учиться в Тринити, я почти все время одна.

Конечно, здесь полно девчонок, с которыми можно подружиться, но проблема того, что ты — Рейес, в том, что никогда не знаешь: дружат с тобой искренне или просто хотят повысить свой статус.

Сидя в одиночестве в ресторане, я тяжело вздыхаю. Но когда в заведение заходят Фаллон, Мила и Хана — мои соседки по апартаментам, — на моем лице мгновенно появляется улыбка.

Они рассаживаются по местам, и я говорю: — Вы для меня как свет в окошке.

Фаллон хмурится: — Почему? Что случилось?

Я пожимаю плечами. — Просто пытаюсь найти здесь свое место. Форест и Ария так заняты своими фиктивными отношениями, что у них почти не остается времени на меня.

Мила — девушка Джейса и, надеюсь, моя будущая невестка — кладет руку мне на плечо. — Ты можешь тусоваться со мной в любое время.

Хана улыбается.

— Да, я того же мнения.

Фаллон придвигается ближе и обнимает меня.

— Прости, дорогая. Мне следовало больше стараться.

Я качаю головой. — Просто странно привыкать к тому, как здесь все устроено.

Мила берет меню и спрашивает: — Что будем есть?

Даже не глядя в список блюд, Фаллон отвечает: — Я буду салат с лососем.

— А я хочу стейк, — бормочет Хана.

Мои губы расплываются в улыбке; компания за обедом заставляет меня чувствовать себя в сто раз лучше, чем пару минут назад.