— Да. — Слово звучит резко и отрывисто.

Я выхожу из-за спины Тристана, и в ту же секунду по затылку пробегают мурашки. Темные глаза впиваются в меня, и я чувствую, как по позвоночнику проходит волна острого страха. Человек перед нами выглядит так, как я представляла себе саму смерть. Мрачный и беспощадный.

Затем его губы изгибаются в улыбке, и выражение лица становится приветливым, заставляя меня едва ли не протереть глаза от удивления.

— Должно быть, это твоя Хана, — произносит он с тяжелым акцентом и смешком.

Тристан кладет руку мне на поясницу, мягко подталкивая вперед. Алексей направляется прямо ко мне, и я невольно прижимаюсь спиной к руке Тристана. Но тут меня заключают в медвежьи объятия, и я уже второй раз за вечер оказываюсь оторванной от пола. Объятия длятся недолго, и когда я снова обретаю почву под ногами, Алексей берет меня за плечи и целует в обе щеки.

Я стою как вкопанная, слегка приоткрыв рот. Улыбка Алексея теплеет, словно он приветствует члена семьи, и с этим ласковым выражением он выглядит… менее смертоносным.

— Ты был прав, брат. Она само видение.

Тристан обхватывает меня за талию и собственнически притягивает к себе. — Моя Хана.

Наконец жизнь возвращается в мое тело, и мне удается выдавить улыбку.

— Твоя «единственная», — бормочет Алексей. Его взгляд переходит на Тристана. — Именно это означает её имя на корейском. Первая. Единственная.

Тристан смотрит на меня с неприкрытой гордостью.

Алексей продолжает.

— На японском это «цветок», а на языке маори — «сияние». — Он снова смеется. — Очень подходящее имя.

— Свет, — шепчет Тристан. Его улыбка теплая, он переводит взгляд с меня на Алексея, и я чувствую: для него крайне важно, чтобы мы поладили. Раз Алексей важен для Тристана, я сделаю всё возможное.

Я встречаюсь с Алексеем взглядом и, сложив руки на животе, слегка кланяюсь в знак уважения. — Для меня честь познакомиться с вами.

Алексей склоняет голову, а затем снова усмехается.

— Я уже её обожаю.

На лице Тристана расплывается широкая улыбка.

— Если ты закончил на сегодня, присоединяйся к нашему ужину.

Я указываю на Тристана.

— Он утверждает, что мастерски готовит макароны с сыром.

Алексей кивает.

— С удовольствием.

Улыбнувшись Тристану, я говорю:

— Поехали домой, посмотрим, как ты будешь готовить для нас этот изысканный обед.

ГЛАВА 17

ТРИСТАН

Услышать от Ханы, что она называет мой пентхаус «домом»… это значило для меня всё. Я переживал из-за знакомства Ханы и Алексея, но теперь мне гораздо спокойнее.

Войдя в пентхаус, мы с Алексеем снимаем пиджаки, а Хана идет к холодильнику.

— Что будете пить? — спрашивает она.

Я указываю на хрустальный столик с выбором алкоголя:

— Я сам займусь напитками.

Пока Хана наливает себе воду, я разливаю нам с Алексеем по порции водки, и перед тем как выпить залпом, мы произносим:

— На здоровье.

Я снова наполняю стопку Алексея водкой, а себе наливаю бурбон.

— Что это значит? — спрашивает Хана, подходя ко мне. — Те слова, что вы только что сказали.

Она кладет руку мне на спину, и когда я приобнимаю её за плечи, она прижимается к моему боку. Большинство людей находят Алексея… пугающим. Неудивительно, что она ведет себя с ним осторожно.

— «На здоровье» — это как тост в России, пожелание благополучия, — отвечает ей Алексей.

Я мягко подталкиваю Хану к дивану.

— Я начну готовить ужин. А вы посидите, пообщайтесь, узнайте друг друга получше.

Алексей садится, закинув ногу на колено и устраиваясь поудобнее. Хана садится на край противоположного дивана; вся её поза выдает настороженность. Наклонившись к ней, я целую её в волосы и шепчу на ухо.

— Ты в безопасности.

Когда я выпрямляюсь, её глаза встречаются с моими. Я улыбаюсь, чтобы приободрить её, и это срабатывает — она отодвигается глубже и уютно устраивается у подлокотника.

Я ухожу на кухню, слыша голос Алексея.

— Тристан говорил, ты учишься на юриста?

— Да, верно.

Я присматриваю за ними, пока готовлю макароны с сыром, одну из немногих вещей, которые я действительно умею готовить.

— Вы с Тристаном знакомы по работе? — спрашивает его Хана.

Алексей бросает на меня быстрый взгляд и отвечает:

— Можно и так сказать, но он мне скорее как младший брат.

От этих слов мои губы невольно изгибаются в улыбке.

Алексей продолжает объяснять.

— Почти вся моя семья осталась в России, а брат в Швейцарии, так что я вижусь с ними не так часто, как хотелось бы.

Сочувственная улыбка касается лица Ханы.

— Я рада, что у вас есть Тристан.

Алексей усмехается.

— Будем делить его на двоих.

Сделав глоток бурбона, я наблюдаю за двумя самыми важными людьми в моей жизни. Теперь всё кажется правильным и завершенным.