Мой взгляд прикован к двери. Алексей дает мне легкую пощечину.

— Всё кончено. Мой руки, и едем.

Пока я снимаю кастеты и смываю кровь, я спрашиваю: — Кого мы убиваем?

— Двух мелких дилеров, которые обокрали моего клиента, — сообщает Алексей.

Я хватаю пиджак и бросаю его на заднее сиденье. Сажусь в машину и пишу Райкеру:

Т: Я вернул должок Грину.

Через секунду приходит ответ.

Р: Спасибо. Живой?

Т: К сожалению.

Р: Я твой должник.

Я убираю телефон и достаю пистолет, проверяя обойму.

— Убери «Глок». Мы будем использовать автоматы, — говорит Алексей.

Мои губы кривятся в улыбке. — Весело.

— Всегда, — посмеивается Алексей, выруливая со склада.

К тому времени как мы добираемся до Лос-Анджелеса, уже темнеет. Я быстро пишу Хане:

Т: Буду поздно.

Х: Можно подождать тебя в пентхаусе?

Улыбка сама собой появляется на моем лице.

Т: Пожалуйста.

Х: Береги себя, моя тьма.

Я перечитываю эти слова, склонив голову.

Т: Обязательно. Люблю тебя, мой свет.

Х: Люблю тебя.

Алексей останавливает машину и достает сумку с заднего сиденья. Садится обратно и кладет её мне на колени. — Доставай пушки.

Я достаю два автомата, пока мы едем через какой-то сомнительный район. Когда мне кажется, что мы кружим на месте, я спрашиваю: — Что мы ищем?

— Они здесь торгуют. Черный «Кадиллак».

— А если будут свидетели?

— Здесь никто не заговорит. К тому же полиция со мной не связывается.

Справедливо.

Еще минут через десять мы наконец замечаем машину. Алексей тормозит. Берет один из автоматов. — Просто делай то же, что и я.

Сердце начинает биться чаще, предвкушение нарастает в груди. Мы выходим и идем к припаркованному авто.

— Бери пассажирскую сторону. Стреляй, когда увидишь ствол или когда я начну.

— Понял.

— В меня не попади, — усмехается он.

Я разражаюсь смехом, адреналин затапливает вены. Подойдя к пассажирской стороне, я держусь чуть позади, чтобы не попасть на линию огня Алексея.

Алексей стучит по крыше машины. — Перес, Де Леон. Помните меня?

— Mierda! — Водитель пытается открыть дверь, и в тот миг, когда Алексей начинает всаживать очередь в спинку сиденья, я спускаю курок и делаю то же самое. Автомат вибрирует в руках, выпуская свинец, и волна эйфории накрывает мое тело.

Когда патроны заканчиваются, я издаю восторженный вопль. — Твою мать, это было круто!

Алексей смеется, обходя машину.

— Не направляй эту хрень на меня, урод.

Он забирает у меня автомат. Мы оба смеемся, поймав «кайф» от действия. Мы бежим обратно к внедорожнику, и когда машина уже несется прочь с места преступления, Алексей произносит:

— А теперь пить.

Я смотрю на свои дрожащие руки, смакуя трепет от своего первого настоящего убийства.

ГЛАВА 19

ХАНА

Я собрала сумку на выходные, хотя еще не обсуждала с Тристаном то, что останусь у него до утра понедельника. Хотела сделать ему сюрприз, но я уверена, что он будет только за.

Оставив сумку в гардеробной Тристана, я иду в ванную. Закалываю волосы повыше, чтобы не намочить их, и включаю воду. Держу руку под струей, пока температура не становится идеальной. Сбросив одежду, я аккуратно складываю каждую вещь, прежде чем положить их на столешницу.

Шагнув под душ, я закрываю глаза и удовлетворенно вздыхаю. Выдавив немного геля на мочалку, начинаю взбивать густую пену. Почувствовав на себе чей-то взгляд, я оборачиваюсь через плечо. Увидев Тристана, наблюдающего за мной с той самой сексуальной ухмылкой, которую я так люблю, я улыбаюсь.

— Ты дома.

Он начинает раздеваться. Заметив красные пятна на его рубашке, я хмурюсь.

— Ты в порядке?

— Да. — Он продолжает стягивать одежду. — Это не моя кровь.

Я поворачиваюсь к нему всем телом.

— А чья?

Он заходит в душевую кабину, впиваясь взглядом в мои глаза, и уголок его рта ползет вверх.

— Джастина.

Совесть шепчет мне, что я должна была бы ужаснуться тому, что Тристан сделал с Джастином, но, вспоминая избитое тело Милы и то, как она в страхе шарахалась от всех нас, я невольно улыбаюсь. Желая знать, как далеко зашел Тристан, я спрашиваю:

— Ты убил его?

Он качает головой с недовольным видом.

— К сожалению, нет.

Я начинаю смывать грязь с его тела.

— Он страдал?

Глаза Тристана приковывают мой взгляд, он долго смотрит на меня. Вероятно, гадает, выдержу ли я правду о его поступках. Я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в губы, шепча:

— Скажи мне, что ты сломал ему ребра. Скажи мне, что ты избил его до полусмерти.

Взгляд Тристана блуждает по моему лицу, и пока я продолжаю омывать его тело, он шепчет:

— Да, так и было.

Удовлетворенная улыбка трогает мои губы.

— Хорошо. — Я снова целую его. — Спасибо, моя тьма.