Август остался на том же месте, где и был, когда я отпустила его руки и проскользнула в камеру.

После того как дверь за мной закрылась, драконы ушли.

Я подождала, пока не перестала слышать их шаги.

Затем тихо пересекла небольшую камеру и осторожно обняла Августа за талию, стараясь не задеть его раны.

Он оставался неподвижным, хоть его тело сотрясала дрожь.

— Знаешь, ты можешь меня обнять, — прошептала я.

— Если я обниму тебя, им придётся оторвать мои руки, чтобы заставить меня снова отпустить. — его голос всё ещё был напряжённым.

У меня перехватило горло.

Я отпустила его талию, и он напрягся.

Но, когда я проскользнула под его рукой и встала между ним и решеткой камеры, он застонал.

Крепче сжал металл руками.

Август так сильно прижался к решетке лбом, что, должно быть, испытывал боль.

Я обняла его, и он задрожал всем телом.

— Больно?

— Нет. — он с трудом выдавил это слово.

— Ты хочешь, чтобы я отпустила тебя и отошла в сторону?

— Никогда. — ответ был настолько резким, что я прижалась головой к его груди. — Ты так приятно пахнешь, что аж больно.

Моё тело тоже слегка дрожало.

— Ты не попрощался, Август.

— Если бы я посмотрел тебе в глаза и увидел что-нибудь, кроме ненависти, я бы не смог заставить себя уйти. — он оторвал голову от металла и, глубоко вдохнув, опустил нос к моим волосам.

Дрожь в его теле усиливалась.

Я крепче обняла его, насколько осмеливалась, с учетом всех этих ран.

— Ты назвал меня своей парой, — сказала я.

— Ты моя пара.

— Мы не скрепили связь..

— Если результатом не была бы твоя смерть, мы бы сделали это несколько недель назад. Что касается меня, ты моя.

— Я не могу быть твоей, если ты позволишь себе умереть или сойдешь с ума здесь, Агги.

Он снова глубоко вдохнул мой запах.

— Я разберусь.

— Элай сказал мне, что единственный шанс выбраться — это навсегда уйти из Грома. Ты остаешься и умираешь, или уходишь и выживаешь.

Одна из его рук медленно отпустила тюремную решетку, и Август обнял меня за талию. Притянул меня ближе и крепче.

Похоже, раны не волновали его так, как меня.

— Я не могу их бросить, так же как не мог бросить Бринн в детстве, Огненный Шар. В Громе полно придурков, но это мои придурки. Моя семья. Я рад, что больше не возглавляю их, и, хотя не согласен со всем, во что они верят, не отвернусь от них из-за этого. Они имеют такое же право доверять своим традициям, как и я имею право считать их дерьмом.

Эта точка зрения заставила меня больше ему доверять, как бы безумно это ни звучало.

Кто бы не хотел такой преданности от парня? От друга? От пары?

Мои политические взгляды могли отличаться от его, и он бы от меня не отвернулся. Я могла бы сильно напортачить, до такой степени, что посадила бы его в тюрьму, и он все равно остался бы мне верен.

— Здесь тебя могут оставить умирать, Август.

— Они могли бы. Но не станут. — его вторая рука наконец отпустила металлическую перекладину и тоже обняла меня. Его пальцы зарылись в мои волосы, когда он притянул меня ближе. Крепче.

Я крепко обняла его в ответ, понимая, что именно этого он и хотел.

— Ты истекаешь кровью, — прошептала я.

Август тихонько рассмеялся.

— По крайней мере, ты будешь пахнуть как я.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Ты практически пещерный человек.

Он что-то проворчал, а я фыркнула. Когда Август засмеялся, я тоже засмеялась. От души.

Его смех стих, и я услышала шаги на каменном полу.

— Сможем ли мы когда-нибудь скрепить нашу связь, если ты решишь уйти со мной? — спросила я его, забыв о юморе.

— Думаю, судьба рано или поздно снова начнет горячку, — пробормотал он. — Это может занять несколько дней. Несколько месяцев. Может быть, даже несколько лет. Но это рано или поздно случится. Я бы выследил ведьму и заставил её придумать способ снова разжечь горячку, если бы пришлось.

— Романтично, — протянула я.

— Мне плевать на романтику. Я просто хочу тебя. — он обнял меня крепче. — Увидимся через несколько месяцев.

У меня щипало глаза.

— Лучше бы ты не истекал кровью при нашей следующей встрече.

Его рука коснулась моей ягодицы, слегка сжав её.

— Это угроза?

— Да. Я очень страшная.

— Пять с половиной футов чистого огня.

— Береги себя, Агги. — я наконец-то начала вырываться из его объятий, когда Джаспер открыл дверь камеры.

Он крепче меня обнял.

— Жди там. — его рычание снова стало напряженным. — Не трогай ее. И никому другому не позволяй трогать. Уведи ее подальше отсюда. — последовала пауза. — На ком, черт возьми, она прилетела сюда?

— На Элае, — ответила я за Джаспера. — От него ужасно пахло, и он плохо летает по прямой.

Его мышцы слегка расслабились.

— Я ему это говорю уже несколько десятилетий.

— Столетий, — поправил Джаспер.

Мой желудок сжался.