Однако на пути Тэрла вдруг оказался Килиан. Ученый переместился с такой скоростью, что казалось, он телепортировался. С болезненным хрустом кулак его врезался в грудь воина, отбрасывая метра на три назад и опрокидывая навзничь.

Лана замерла, ошарашенно глядя на друга… Бывшего друга. За мгновение до атаки он разительно изменился. Распрямились его плечи, изгоняя легкую сутулость книжника. Четче очертились контуры мышц, почти не прикрытые обрывками рубашки. Утратила краски и потемнела его кожа, как будто по венам вместо крови пустили замогильный мрак. На этом фоне особенно ярко горели фиолетовые глаза; их свет, казалось, распространялся по всему телу, наполняя его неестественной, потусторонней энергией.

А главным, что изменилось, стала пластика движений. Ими хотелось любоваться, как грацией пантеры. Да. Именно пантеру больше всего напоминал сейчас ученый.

Хищного зверя. Но не человека.

— Никто. Не тронет. Ильмадику, — изменился и голос юноши, превратившись в глубокий, бархатистый, оперный баритон, зачаровывавший не хуже, чем гипнотический голос богини.

И хотя в иной ситуации Лана с удовольствием слушала бы такой голос, сейчас она испытывала лишь ужас. Ужас от простого осознания. Килиана Реммена, её самого близкого друга, больше нет. А может быть, никогда не существовало. Есть лишь адепт Ильмадики.

Вырвавшись из наваждения, вызванного колдовским голосом, чародейка бросилась к Тэрлу. Командующий гвардией как раз пытался подняться с пола. Удар в грудь сломал ему два ребра, но воин собирался продолжать сражаться. Воздев руку, Лана начала процесс исцеления, краем глаза продолжая следить за ученым и Владычицей.

— Мой защитник, — сперва голос Ильмадики казался нежным. Но при ближайшем рассмотрении Лана расслышала в нем весьма неприятный оттенок высокомерия.

Это не был тот голос, которым женщина говорит о защищающем её мужчине. Скорее уж так можно говорить о собачке, выучившей новый трюк. «Килиан, служить!», «Килиан, охраняй!». «Килиан, апорт!», «Килиан, место!».

Впрочем, как подозревала чародейка, следующей командой должна была стать «Килиан, фас!».

Понял это и Тэрл. Не тратя времени на новые слова, он схватился за винтовку.

Откликнулись энергии Хаоса, вызывая осечку в старинном оружии. А мгновением позже на тело воина обрушился разряд молнии, оттолкнув его еще дальше назад. Энергии заклинания не хватило, чтобы убить его, но встать командующий гвардией уже не мог.

— Сколько можно, — недовольно произнес Килиан, неторопливо приближаясь к поверженному противнику, — Хватит, Тэрл. Ты не сможешь победить. Не теперь. Я тщательно спланировал этот бой и расставил все триггеры вероятностей, еще когда догадался, что отец отдал тебе приказ убить меня. Даже без даров Ильмадики у тебя не было бы ни одного шанса. Ты не послужишь своей стране. Ты только зря погибнешь.

«Отец?» — не поняла Лана. Впрочем, сейчас некогда было обдумывать это.

Решительно сделав шаг навстречу, она заступила дорогу бывшему другу.

— Тогда тебе придется убить и меня.

— Лана, — Килиан поморщился, — Не надо, пожалуйста. Неужели ты не видишь, что это бесполезно?

— Вижу, — мотнула головой девушка, — Я все вижу. Но я не могу просто отвернуться, сказав, что это не мое дело, и позволить тебе убить моего друга. Ты ведь сам прекрасно понимаешь, Кили.

— Понимаю.

На темном, каком-то демоническом лице юноши отразилась боль. Какая-то… ожидаемая боль.

Как будто он знал заранее, что должно случиться.

— Хватит разговоров, — подала голос Ильмадика, — Килиан, убей их обоих, и займемся наконец подготовкой к моему возвращению в мир. В конце концов, твоя богиня стоит тут голая. Согласись, это не очень прилично.

Килиан посмотрел на неё, затем на Лану, и на кончиках его пальцев заискрили разряды молний. Против своей воли чародейка задрожала. Она прекрасно понимала, что даже если она отразит щитом одну или две атаки… С новыми силами Килиана она ему не соперница.

Да и не хотела она с ним сражаться. Победителей в этой битве не будет.

Адепт молчал. Он не говорил ничего, но и не нападал. И это ожидание становилось невыносимым. Страшно вот так, смотреть в глаза смерти. Против своей воли Лана закрыла глаза. Пусть это все поскорее кончится.

— Не надо, — низкий голос юноши прозвучал странной смесью бархатистого демонского баритона с его обычным человеческим голосом.

— Что? — кажется, вопросы Ланы и Ильмадики прозвучали одновременно.

— Не надо убивать их, — сформулировал свою мысль Килиан, — Они едва ли сейчас согласятся присягнуть тебе, но могут послужить по-другому. Пусть передадут послание другим. Пусть несут в мир весть о твоем возвращении. Чтобы Полуостров трепетал перед тобой. Моя Владычица.

Лана во все глаза уставилась на юношу, постепенно возвращавшегося в привычный человеческий облик. Что побудило его сказать это? Он действительно считал, что этим принесет больше всего пользы своей Владычице? Или же осталось в нем еще хоть что-то человеческое?