Они напрасно теряли время. Нужно было двигаться к самой вершине здания; несложно было догадаться, что-то, что пытались заполучить адепты, находилось именно там. Оставалось лишь искать какой-то другой способ подъема и молиться, чтобы они не разминулись с Килианом и Мустафой.

Не разминулись. Немного пройдясь круговыми коридорами, Лана и Тэрл обнаружили второй лифт. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как его двери открываются, и из них выходят Килиан…

…и незнакомая Лане женщина. Очень красивая, невероятно, нечеловечески красивая женщина. У неё была идеальная кожа. Идеальные волосы. Идеальное лицо. Идеальная фигура.

Все слишком идеальное — настолько, что эта идеальность казалась чем-то неправильным. Странным. Пугающим. Как будто все инстинкты кричали: Берегись! Это обман! Уловка! Мираж! Болотный огонь! Песня сирен, влекущая на погибель!

— Значит, это и есть твои друзья?

Глубокий, сильный и размеренный голос женщины подавлял, гипнотизировал… привлекал. Что-то было в нем такое, что заставляло слушать его и слушать… все сильнее погружаясь в транс. Отдавая свой разум на волю его Владычицы…

Владычицы?

Внезапная догадка заставила Лану тряхнуть головой. Это какие-то чары. Несомненно. И, не особо задумываясь, как это будет выглядеть со стороны, чародейка торопливо сотворила отгоняющий жест, напоминающий молнию. Кажется, никто не обратил на это особого внимания. А в голове её слегка прояснилось.

— Мустафа мертв, — сообщил тем временем Килиан, — Лефевр тоже. Мы выиграли это сражение. А вскоре выиграем и войну.

— А остальные Владыки? — неожиданно для самой себя спросила Лана, — Они все мертвы?

И то, что Килиан промедлил с ответом, стало ей ответом само по себе. Вот, значит, как… Чародейка почувствовала, что пол уходит у нее из-под ног. Предана. Снова — предана.

— Почти, — ответил наконец ученый.

Какое-то время Иоланта переводила взгляд с него на женщину и обратно. А затем сделала книксен. Не столько потому что считала это уместным, сколько просто-напросто от растерянности.

Она не знала, как приветствовать божество.

Божество, что способно разрушить мир.

— Владычица…

— Ты проницательна, — ответила та с легкой улыбкой, — Ты верно догадалась. Я — Ильмадика, последняя из Владык… И величайшая.

— Это вы были заключены в этой тюрьме? — уточнил Тэрл.

Кажется, его тоже затронуло рассеивание чар, и воин не демонстрировал ни малейших признаков расслабленности и внушаемости, характерных для гипноза. Дошла волна рассеивания и до Килиана, но его поведение внешне не изменилось.

Похоже, что его влияние этой женщины затронуло куда глубже.

— Мы, — подтвердила Ильмадика, — Даже свергнув Владык, простые люди не нашли способа убить нас. Поэтому они заточили нас в этой тюрьме, надеясь, что никто и никогда не найдет нас. Они не учли лишь того, что мы сможем со временем направить свое сознание прочь. И найти себе сторонников среди людей.

Все взгляды обратились к Килиану. Чародей в ответ лишь развел руками:

— Да. Я адепт. Прости, Лана. Не следовало тебе доверять мне.

Казалось, её сердце пропустило удар. «Нет, нет… Пожалуйста, пусть все будет не так…»

Но Мир был глух к её мольбам.

— Ты лгал мне? — выдохнула девушка, — С самого начала ты лгал мне?

— В некоторых вопросах, — ответил Килиан, — Кое-о чем я не мог сказать правду… Потому что этим подставил бы не только себя.

Он отвел глаза, стыдясь посмотреть на неё.

— Я не лгал, когда рассказывал о себе. Я не лгал, когда говорил, что хочу помочь. Я не лгал, когда сказал, что хочу быть тебе хорошим другом… И когда позволил себе тот злосчастный поцелуй, я тоже не лгал!

— Но ты лгал в другом, — указала Лана, — Ты знал, прекрасно знал, что находится в Гмундне!

— Да, — не стал спорить ученый, — Я знал. Именно поэтому я отправил то послание с предупреждением. Тогда я не знал ни тебя, ни Тэрла. Мне не было дела до Леандра и Амброуза. Но если бы атака адептов Лефевра увенчалась полным успехом, у меня не было бы никакой надежды освободить Ильмадику. Тогда это было моим основным интересом во всем этом… Впоследствии ситуация изменилась.

Владычица с легким удивлением посмотрела на него и явно хотела что-то сказать, но Тэрл перебил её:

— Это все неважно. Владыки опасны. Их заточили в эту тюрьму, потому что когда-то они разрушили старый мир. Попытавшись освободить их, ты предал и Идаволл, и все человечество.

— Не все Владыки одинаковы, — возразил Килиан, — Мир разрушила война; война, устроенная Лефевром и Эландом, а не Ильмадикой…

Но Тэрл лишь упрямо мотнул головой.

— Это неважно, — повторил воин, — Мы не можем рисковать миром из-за чьих-то симпатий. У меня есть долг перед моей страной, Реммен, и у меня есть четкий приказ.

Меч уже был у него в руках. Сделав шаг вперед, гвардеец ударил. Быстро, с минимальным замахом, целясь в горло богини. Ограниченная дверями лифта, Ильмадика не могла отпрыгнуть назад и не успевала воспользоваться заклинаниями.