— Мы хотели изменить мир. Величайшие маги, владевшие не только магией Сердца, но и магией Разума, мы объединились, чтобы построить новое, справедливое общество. Общество, где каждый будет занимать положение сообразно своим талантам и уму. Лефевр, наш лидер, называл это меритократией. Знаешь… Захватить власть тогда оказалось даже слишком легко. Человечество устало от продажных политиков и бессмысленных войн. Люди были рады нам как избавителям. Они объявили нас богами. И мы приняли это. Мы верили, что достойны этого.

Килиан задумчиво кивнул. Идея того общества, о котором толковала Владычица, казалась ему прекрасной. Совершенной. Но было ли это достижимо в реальности? Можно ли определить таланты и ум человека так, чтобы результат был объективен? Ну, то есть, собственные ум и таланты молодой ученый считал объективно выдающимися. Но даже применительно к себе он сознавал, что отнюдь не каждый разделит его точку зрения. Оценить, взвесить и измерить всех людей… Это поистине задача для бога.

— А потом все посыпалось, — продолжила Ильмадика, — Лефевр был величайшим из нас. Но Эланд и Альмонд, его лучшие ученики, постепенно начали сомневаться в том, что он занимает это место по праву. Лефевр был первым, кто овладел магией Разума. Он был старше и опытнее, но, как им казалось, не сильнее. Они устроили заговор против него. И тогда Лефевр испугался.

Она горько рассмеялась.

— Это самое страшное, что может быть в жизни. Когда сильный человек вдруг пугается. Лефевр направил все свои силы на то, чтобы подавить восстание. В одночасье утопия, которую мы строили, обратилась в царство контроля и террора. И тогда некоторые из нас открыто взялись за оружие. Была война. Война, в которой не было победителей.

— Закат, — глухо сказал Килиан.

Ильмадика кивнула:

— Это назвали так. Закат Владык. Или Сумерки Богов. Рагна-Рёк, в честь древней легенды о конце света. Мы сражались между собой, используя все средства. Любое оружие, включая оружие массового поражения. Любую магию, даже ту, что считали запретной. Любые способы получения энергии. Мы истощали ресурсы планеты и высасывали творческие силы из людей. Дошли и до массовых жертвоприношений, это тоже способ получения силы. И в конечном счете человечеству надоело. Толпа обратилась против нас, и занятые друг другом, мы не поняли вовремя ее опасности. Люди убивали наших адептов в наше отсутствие и набрасывались на нас, когда мы были обессилены. И в итоге все мы были заточены в тюрьму, построенную рядом с никому неизвестным городком Гмундн специально для того, чтобы удерживать Владык. Чтобы удерживать нас.

Владычица развела руками:

— Дальнейшее ты знаешь лучше меня.

— И теперь ты сжигаешь собственные жизненные силы, чтобы дозваться до меня, — задумчиво сказал Килиан.

Ему вдруг вспомнился жуткий образ волка, отгрызающего собственные лапы, чтобы выбраться из капкана. Профессор, рассказывавший об этом, превозносил это как подвиг духа. Но Килиан тогда задавался вопросом: а смог бы он поступить также? Едва ли. А вот Ильмадика, похоже, смогла.

— По большей части, — ответила Ильмадика, — Но твой крестик мне помог. Я вызвала в нем процесс ядерного распада меди. И впитала выделившуюся энергию. Та самая запретная магия Владык. Она позволила мне восстановить свое здоровье, подорванное попытками найти живого человека. После чего я связалась с тобой. Так что ты спас меня. Спасибо.

— Я не сделал ничего особенного, — счел своим долгом ответить юноша.

Хотя, конечно, ему приятно было такое услышать.

Пожалуй, это было даже самым приятным, что мог он услышать в своей жизни.

— А по-моему, сделал, — настойчиво ответила Ильмадика, — И я хочу отблагодарить тебя. Как я могу это сделать?

Первая пришедшая на ум мысль вызвала у Килиана сперва смущение, а потом — жгучий стыд и негодование. Это было настолько низко, настолько приближалось к моральному горизонту событий, что юноша отмел не только эту мысль, но и все последующие поиски иных вариантов.

— Этого не требуется, — твердо сказал он, — Помочь человеку в столь отчаянном положении — естественное желание, которое не требует награды. Тем более, что мне это по сути ничего не стоило. Не говоря уж о том, что ты уже отблагодарила меня знаниями о событиях Заката Владык.

Вообще, ученый с запозданием подумал, что правильным ответом было бы расспросить подробнее о том, что она знала. Советуясь с настоящей Владычицей, он мог совершить научный прорыв. Но пришла такая мысль уже после того, как он сказал, что не нуждается в награде.

— Знания? — Ильмадика на мгновение задумалась, — Точно! Ведь ты же чародей!

Теперь настал черед Килиана горько рассмеяться:

— Если бы. Магия мне недоступна. Я исследую ее, пытаюсь воспроизвести по Дозакатным текстам. Но у меня ничего не выходит. Тот случай в твоей лаборатории был уникальным.

— А что именно ты пытаешься воспроизвести? — тут же спросила женщина.

Кажется, в первый раз Килиан в полной мере почувствовал, что имеет дело не с девой в беде, а с коллегой-ученым.

— После случая в лаборатории в основном ту же молнию. Однажды она у меня получилась, значит, я могу это сделать. Но как бы я ни старался воспроизвести все условия…