А, еще момент! Это случилось на первом курсе, только я сейчас все поняла. Было лето, и мы гуляли впятером после сдачи какого-то экзамена. Пошли в кафе, и Яра, увидев какого-то мужика, аж затряслась. Но потом поняла, что обозналась. Я сейчас думаю – может быть, она его с папашей перепутала? Так боялась. А больше, наверное, ничего особенного я и не вспомню. Хотя еще мать… Они и до Елецкого жили припеваючи, мы с девчонками в гостях у Яры были, обалдели. Только кем ее мамаша работала? Она так и не сказала. Мы с Риткой потом обсуждали и решили, что наверняка ее мужики содержали. Может быть, отец Черниковой мать и ненавидел, потому что она ему изменяла и спала со всеми? Или она была его содержанкой?.. Ну как обычная женщина может стать женой такого, как Елецкий? Да никак. Понятно, каким местом она зарабатывает…»

Запись закончилась, и Алекса зачем-то включила ее во второй раз. И в третий. Перед ней было два вида информации о сопернице: скандальная и почти ничего не значащая, и нужно было лишь выбрать, какую и как использовать. Про мать Ярославы в их кругу говорили разное, мол, она была содержанкой, но вообще-то это никого особенно не смущало. У многих мужчин с деньгами были любовницы, которых они обеспечивали, – отец Алексы не исключение. Мать любовницу даже знала и встречалась с ней. Дала денег и велела не спать ни с кем, кроме отца, чтобы не заразить какой-нибудь дрянью. Поразило людей другое – то, что Константин Елецкий женился на той, которую содержал, бросив законную жену. Вот это смущало многих. А что если…

Алекса потерла кончик идеально прямого носа. А что если копать не только под Ярославу, а и под ее мать? С отцом Черниковой связано что-то плохое, раз она до сих пор его боится. Может быть, он что-то знает о ее матери? Что-то такое, что сможет если не разрушить, то пошатнуть отношения между ней и Константином? Если Елецкий бросит жену, то между Игнатом и Ярославом связь тоже может легко оборваться. Просто нужно больше информации. Алекса задумчиво улыбнулась. Она сама вряд ли сумеет с этим справиться, но Алина, мать Игната, может заинтересоваться информацией. Она очень боится, что сын останется без наследства. Может быть, стоит поделиться всем этим и с ней? Пока что Алина в клинике после очередного запоя, но ведь она выйдет оттуда, не будет лежать там постоянно. Тогда и поговорить с ней можно. А то, что Сейл пытался переспать с Ярославой, информация, конечно, занятная, но что с ней делать? Игнат и так обо всем знает. Если она распространит эту инфу, он может рассердиться. А ссориться с ним Алекса не собиралась. У нее была припасена другая стратегия, которую она называла «чувство вины».

Пусть Игнат видит, как ей плохо из-за того, что он больше не обращает на нее внимания. Если понадобится, чуть позднее она может повторить и подвиг его матери. Сделать вид, что хочет покончить с собой. Но это нужно сделать в определенный момент и осторожно, не переиграть и не пережать. Провернуть так же, как с обмороком, – Игнат увидит, что ей плохо и бросит все, включая свою сестренку. А пока пусть поиграет с ней. На контрасте поймет разницу между Ярославой и ней, Алексой Гордеевой. Постепенно она заберет его у нее. Навсегда. С этими мыслями Алекса выехала на дорогу и, подпевая известной певице, поехала домой.

***

– Ты просто хочешь гулять? – недоверчиво спросил Игнат, держа меня за руку.

Мы шли по набережной, как настоящая парочка, и под нашими ногами поскрипывал снег, который не останавливался со вчерашнего дня. Казалось, что приближающаяся зима накинула на город снежную вуаль, словно заявляя осени свои права. Мне нравилась эта погода – снежно, красиво, но не очень холодно. И нравилось, что рядом со мной был Игнат. Мы уехали из дома, чтобы провести время вместе, и, если честно, хотя нас и тянуло друг ко другу, мы оба держали некоторую дистанцию. Наверное, большую роль играло то, что несколько месяцев мы жили в ненависти и злобе, и новый уровень общения был для нас пока еще непонятным.

– Ну да, а что? – удивилась я.

– Просто… странно. Я мало с кем так гулял, – признался Игнат. – Только когда был подростком. А сейчас гуляю только с Сержем.

– А что вы делали с девушками на свиданиях? – не отставала я.

– Ну… Говорил же – тусовались. Я их всюду водил, куда они хотели. Мы пили, танцевали, веселились. Или же просто шли ко мне или в отель и т… – Игнат резко замолчал, будто передумав договаривать фразу.

– Продолжай, – ласково подбодрила его я. – Что вы там делали?

Он пожал плечами.

– Спали.

– Ты хотел сказать другое слово, – прищурилась я.

Почему-то мне было смешно – Игнат старался быть милым, надо же. Будто бы я никогда не слышала, какие слова он иногда говорил. Как и многие парни, в выражениях он порой не стеснялся.

– Я попытался быть тактичным, чтобы ты не решила, что я озабоченный дегенерат, – отозвался Игнат, останавливаясь у перил, за которыми замерла река. Она еще не замерзла, казалась голубовато-серой и почти неподвижной, какой-то бархатной.

– Может быть, я уже так решила, – хитро улыбнулась я. – Ты два раза ко мне приставал.

Рука Игната оказалась на моей талии. Он притянул меня к себе, впрочем, я была не против.

– Что ж, раз ты узнала мою тайну, мне придется тебя наказать, – сказал парень.

– И как? Показать, насколько ты озабоченный, на деле? – рассмеялась я, и воспоминания о том, что происходило между нами, подарили приятное головокружение.

Господи, если бы он только знал, сколько раз я его представляла… Решил бы, что кто из нас и озабочен, так это это я.

– Напротив. Оставить тебя без этого. Чтобы ты сама попросила меня кое-что сделать, – хмыкнул Игнат.