Уже взяв было направление обратно к дому господина, Пейдж тормознула у неприметной вывески со скрещенными мечами. Оружейная лавка. Сегодняшняя неприятная ситуация моментально воскресла перед глазами, на секунду окатив ледяной дрожью позвонки. Завтра она поедет в обитель возможного убийцы Торреса без защиты Киллиана. Да, с ней будет полицейский… И все же…

После недолгих колебаний она все-таки зашла в лавку и купила у пожилого торговца небольшой перочинный нож, который как раз было удобно спрятать в новенькой сумочке. Работа у нее становилась все опаснее, так что такие меры предосторожности лишними не станут.

По возвращении в дом господина она не застала – оставившая ей ужин на плите мадам Морель косноязычно сообщила, что он уже в своей спальне. Общаться с домработницей получалось с трудом из-за ее плохого английского, так что, поев в гордом одиночестве, Пейдж тоже ушла отдыхать в свой уголок. Помылась новым мылом, облачилась в мягкую хлопковую сорочку и улеглась в постель, блаженно вытянув уставшие ноги.

Кажется, она сомкнула веки всего на миг, но, когда проснулась, вокруг была уже кромешная тьма. Моргнула раз, другой, не понимая, что стало причиной нарушенного покоя. И тут раздался звук: приглушенный стон боли. Душераздирающий, хриплый.

– Что за…

Чертыхнувшись, Пейдж потерла заспанные глаза и включила лампу. Прислушалась, теперь уже отчетливо разбирая в ночной тишине лишний звук. Как будто кого-то резали живьем, заткнув при этом рот кляпом. Больше не раздумывая и действительно подозревая худшее, Пейдж трясущимися руками накинула халат и сунула ноги в тапки. Нашарила в брошенной на стуле сумочке нож и спрятала его в карман. Осторожно выглянула в коридор, в темноте едва разобрав очертания дверей и выхода на лестницу.

– Мистер Лэйк? – полушепотом позвала она, надеясь услышать внятный ответ. – С вами все в порядке?

Увы, но до ушей долетел только очередной стон – столь сиплый, будто мученик уже сорвал голос. Преодолевая проступивший мурашками по телу страх, Пейдж прокралась к дальней двери, ведущей в хозяйскую спальню, и глубоко вдохнула, прежде чем постучать:

– Сэр, у вас все…

Опять стон – надрывный, пугающий. Еле слышный шорох и глухой скрип, похожий на то, как будто кто-то скреб ногтями по ткани. Рука Пейдж сама собой нырнула в карман, крепче сжимая рукоять ножа и нащупывая металлическую кнопку. В голове уже пронеслись все самые страшные и невозможные мысли: что в дом прокрались грабители и связали Киллиана, что до него добрались те капо из ресторана или даже сам Леонардо решил устранить не в меру любопытного прокурора.

Конечно, разумнее было немедленно вернуться к себе и позвонить в полицию. И все же что-то останавливало от этого шага… Но вдруг счет уже на секунды? Вдруг у нее получится их спугнуть, подняв шум? Больше не медля, Пейдж резко толкнула незапертую дверь и вошла в комнату господина:

– Мистер Лэйк, вы в порядке?

Она огляделась и замерла в недоумении. В подсвеченном напольным торшером полумраке не оказалось никаких угрожающих силуэтов. И только новый сиплый звук заставил Пейдж увидеть на двуспальной железной кровати с кованым изголовьем пытавшегося скрючиться в эмбрион Киллиана.

Он был обнажен по пояс, и в слабом желтоватом свете его кажущееся худощавым тело оказалось довольно жилистым и крепким, с ярко проступающей под бледной кожей сеткой вен и мягким рельефом мышц. Ноги в пижамных штанах запутались в сбившейся простыне, а руками он стискивал подушку, вгрызаясь в нее зубами. Глаза были плотно зажмурены. И тут по телу его будто прошла судорога, заставив вытянуть трясущуюся ногу, выпрямить колено и застонать от столь очевидной боли, заглушая звук в подушке.

– Ох, боже мой, – одними губами пролепетала Пейдж, растерявшись от представшего перед ней зрелища. – Мистер Лэйк, вам… Может, я могу что-то… Принести обезболивающие…

Но ответа не последовало, а следующая волна, прошедшая вдоль позвонков Киллиана заметными мурашками, заставила его взвыть, цепляясь зубами за ткань. Видимо, он находился в забытьи, ведь в сознании и вовсе не смог бы вынести это без криков.

Чего только Пейдж ни повидала, ухаживая за парализованным отцом, но сейчас ей стало страшно. Понятия не имея, где в этом доме лекарства, она решила хотя бы привести господина в чувство и напоить водой – может, выдернув его из этого ужасающего состояния, получится облегчить мучения. Решительно подобравшись к постели, Пейдж присела на самый краешек и протянула руки к его вспотевшему лицу. Он дрожал – нет, его трясло с такой силой, что по матрасу шла вибрация.

Несмело, на пробу дотронувшись до его горящего, будто в лихорадке, лба, Пейдж кончиками пальцев откинула назад мокрую челку:

– Мистер Лэйк… Проснитесь…

Не помогло. Он или не слышал, или впал в транс, как африканские шаманы. Пейдж придвинулась ближе и обхватила его лицо ладонями, отрывая хотя бы от прогрызания наволочки.

– Послушайте: все хорошо, – мягким, успокаивающим тоном попыталась она достучаться через завесу в его сознании. – Вы в безопасности, дома, не… не на войне. Тут вас никто не ранит. Вы не один. Услышьте меня, пожалуйста.

– Лотти… уходи, Лотти. Оставь…