Я ему не ответил. Повернулся к сидящим за столом мужчинам, которые пребывали в смятении.

Родобор хмуро смотрел перед собой. Он выглядел так, как выглядит человек, прячущий за маской внешней суровости внутреннюю неопределённость. И он был такой не один.

Двое мужчин, самые возрастные из всех, смотрели на меня пристально. Без явной агрессии. Но будто пытались прочитать, что у меня на уме, исходя из своего жизненного опыта.

И это было хорошо. Потому что раз они сомневались, значит слова старосты и ожоги Лютомира не убедили их полностью. А, может, дело в моей абсолютной уверенности в своей правоте, которую они чувствовали.

— Ну так-то можно опросить… — произнёс один из них. — Это разумно будет.

— Он чуть не убил меня! — взвизгнул Лютомир, тряся обожжёнными руками перед собой. — СМОТРИТЕ! СМОТРИТЕ ЧТО ОН СДЕЛАЛ!

Я сжал кулак, прикладывая всю волю, чтобы не треснуть в ухо свинопаса. Потому что это сыграет только против меня.

— Не вопи, — сдержанно произнёс я. — Если ты говоришь правду, то тебе незачем истерить.

Но тот даже не повернулся. Он махал руками, словно актёр в театре.

— Я ЧТО, САМ ЭТИ ОЖОГИ СЕБЕ ОСТАВИЛ?! ОДУМАЙТЕСЬ, ЛЮДИ!

— Да замолкни уже, свинина, — резко объявил один из сидящих. — Я за то, чтобы опросить людей, они-то выгораживать демона точно не будут. А если он не виновен, то за что выгонять?

— Духи не одобрят, если мы шамана погоним… — добавили со стороны.

— Да-да…

— Беловолосый верно говорит: если люди видели, то скажут!

— Идём, мужики! — с места поднялся лесоруб Родобор. — Правду только так узнаем.

Его стали поддерживать все остальные, один за другим.

Староста стоял в стороне. Молча, как тень. Но не спорил, цепкими глазами обводя каждого, кто брал слово. Ситуация выходила из-под его контроля и он это понимал, как и то, что любая попытка остановить людей закончится полным провалом.

Когда Лютомир попытался сказать что-то ещё, то на него просто не обратили внимания. Все повставали со своих мест и одной большой группой отправились следом за мной к дому Весны и Дарена.

Деревня к тому времени окончательно проснулась. Люди ухаживали за скотом, вычищая хлева и таская вёдра с водой от колодца. Возле него, кстати, собралось несколько плотно укутанных женщин, которые выстроились в очередь за водой и активно беседовали. А когда увидели нашу группу, то заговорили ещё живее.

Из каменного дома, неподалёку от колодца, доносился звон отбиваемого металла. А из дымохода обильно валили чёрные клубья. Кузница.

В одном из дворов пацанёнок, лет тринадцати, колол дрова. Чётко, быстро, удар за ударом раскалывая бруски.

— Мы встретились здесь, — произнёс я, встав напротив дома Весны. — Я получил ночлег в доме Дарена, а потом сюда пришёл Лютомир и попытался войти. Мой дух отвадил его огнём, после чего он поднял крик, на который вышли все, кто был в ближайших домах.

Я посмотрел на свинопаса и потребовал от него ответа:

— Как, по твоему, я поджёг твои руки? Рассказывай. По шагам. Чтобы каждый чётко представлял себе картину, — я расколю его, поймаю на несоответствии и заставлю признать свою неправоту.

— Ты поджёг меня, — нервно бросил он, вжимая голову в плечи под взглядами всех собравшихся. — Как только я протянул руку, чтобы поздороваться…

— Вот брехло, — сплюнул в снег Родобор, — ты терпеть не мог беловолосого. Это все знали, — люди закивали. — Ты либо говори правду всю, либо помалкивай вовсе.

Лютобор вздрогнул, укрывая обожжённые руки от ветра.

— Правду… хорошо, люди… будет вам правда, — тихо сказал он. — Вы правы. Я ненавижу этого выродка, а после минувшей ночи — я бы с радостью посмотрел на его труп. Раз уж правду хотите. И он желает мне того же, — он поднял на меня взор. — Я хотел пройти в дом, чтобы поговорить без лишних ушей. А этот выродок выплеснул огонь на меня, да так, что мне пришлось прикрываться! Лучше волдыри на руках, чем выжженные глаза!

Я в два шага подошёл к нему и… мгновенно был остановлен возникшим рядом Бранимиром.

— Стой на месте, — со сталью произнёс он.

— Я хочу показать кое-что, — невозмутимо ответил я, глядя в его синие глаза. Давление его Яры вокруг ощущалось, пусть и не очень сильно, Бранимир очевидно сдерживался. — Чтобы стало понятнее.

Но он не отступил.

Повисло немое напряжение.

— На мне покажи, — подступил к нам Родобор. — Тебе же всё равно, на ком?

Впрочем…

— Без разницы, — кивнул я и зачерпнул горсть снега левой рукой. Затем призвал людей, чтобы они смотрели: — Видите? Представьте, что снег в моих руках — это огонь, — я посмотрел на Родобора. — А ты представь, что ты сейчас будешь от него защищаться.

И метнул горсть рассыпчатого снега в Родобора, который прикрыл лицо руками. А после — вытряхнул снежинки из бороды, с хмурым видом.

— Так я тебя «опалил», лжец? — спросил я у Лютомира.