Домики здесь были обычными бревенчатыми избушками. Где-то чуть покосившиеся от времени; где-то — более ухоженные, с просторным двором, амбаром и иногда хлевом, полным овец или свиней.

Когда мы проходили мимо, то к зимней свежести примешивались запахи навоза и сырой шерсти. И дым. Много дыма: вся деревня топила печи перед уходом ко сну.

В центре деревни находился широкий колодец, выложенный камнем. Сверху, от снега и дождя, его прикрывал навес из толстых досок. Рядом — стояла присыпанная снегом лавка.

В темноте над самим колодцем быстро мелькнули мелкие голубые глазки, которые тут же исчезли. И это был не любопытный ребёнок.

____

Получен духовный опыт: 1.

Получите ещё 27/250 духовного опыта, чтобы перейти на четвёртый уровень Пути Шамана.

____

Дух.

Воды?

Или колодца?

Система?

____

Нехватка данных.

____

Хм, а ведь с ним тоже можно было бы пообщаться. Он наверняка знал много интересного про эту деревню и её жителей. Колодец — это сердце деревни, одно из главных мест притяжения людей, где они собираются вместе и общаются.

В основном, сплетничают, конечно.

Но в сплетнях тоже можно узнать что-то полезное, если правильно отсеять слухи и бытовые мелочи.

Кстати…

Система, почему я получаю меньше опыта за то, что засёк духа, чем раньше?

____

С ростом уровня Пути Шамана, падает ценность базовых источников получения опыта. Со временем, такие вещи как обнаружение духа и вступление с ним в контакт будут давать всё меньше опыта, пока не станут привычной частью жизни, за которую опыта не будет даваться совсем. Кроме исключительных случаев.

____

Повышать уровень одними гляделками не получится. Ясно и понятно. Здраво.

Мы подошли к вершине холма. Здесь, среди изб, уже виднелось несколько каменных домов. Самый большой был в центре. Широкий, крепкий, он основательно раскинулся во все стороны. Второго этажа не было, как и во всей деревне.

Внутри дома горел свет. Нас ждали.

Мы с Весной подошли к невысокой изгороди из деревянных жердей. У калитки стоял, переминаясь с ноги на ногу, невысокий человек в широком тулупе. Он горбился и угрюмо блестел глазами.

— Явились?! — гаркнул он из всклокоченной чёрной бороды, за которой не было видно рта. — Живо за мной! Староста ждёт! — и пошёл в сторону каменного дома.

Весна хмуро посмотрела ему в спину и тихо сказала мне:

— Путята — старый хмырь, на побегушках у старосты. Ворчливый и паршивый.

Я кивнул.

Мы прошли за ним в открытые двери.

Каменная прихожая, обставленная без изысков, но с большой медвежьей шкурой, растянутой на стене напротив входа. В углу — метла и деревянный совок. Глиняный пол был абсолютно чистым, без единой соринки. Только мелкие трещины виднелись тут и там.

А вот у Родобора пол был устлан досками, видимо, потому что дерева у лесорубов было в избытке.

Мы прошли за Путятой в соседний зал. Просторный, с несколькими окнами и полноценным горящим камином, вместо печи. Хотя и та тоже имелась, но, видимо, в другом помещении. Я видел дымоход при подходе.

В этом зале стоял широкий овальный стол, по обе стороны от которого находилось множество лавок.

Очевидно — это место собраний. Здесь собираются жители деревни, чтобы обсудить насущные вопросы и проголосовать.

Точно как и в доме Родобора, здесь, в углу, находился идол. Но не маленькая фигурка на полке, а полноценная деревянная статуя изображавшая не то помесь человека и медведя, не то просто неаккуратно вырезанного мишку, стоящего на задних лапах.

На поверхности идола были вырезаны знаки и орнаменты, чьё значение было мне неизвестно. Отдалённо напоминало те же знаки, что были и у каменных духов в мистическом лесу. У идола на спине, как плащ, была закреплена медвежья же шкура.

И от этого идола Яра излучалась постоянно. Пусть увидел я её только мельком, зато чувствовал своей кожей, и чем глубже я заходил внутрь помещения, тем плотнее она ощущалась.

— Привёл их, староста, — шмыгнул носом Путята, глядя на хозяина дома.

Тот сидел во главе широкого стола. Немолодой, его голова была укрыта длинными и седыми, уже начавшими редеть волосами. На лице у него пролегло немало морщин, которые подчёркивали крупные мешки под глазами.

В отличие от других мужчин, у него не было бороды. Зато имелись густые седые усы, которые свисали ему до самого подбородка. Прям как у казака или князя Святослава.

На его плечах лежала тяжёлая бурая шуба, на вид — тоже медвежья. Хотя в этом не было необходимости. Внутри было очень тепло, почти что жарко. Но, видимо, статус старосты требовал поддержания образа, со шкурой могучего зверя на себе.

Больше всего в этом доме почитали медведя. Не удивлюсь, если его дух покровительствовал старосте и его семье.

Глаза у старосты были большие, естественно выпученные, цвета грязного льда. Они изучающе смотрели на меня.