Анастасия Александровна подобралась, как и всякий раз, когда дело касалось правящего рода. Я прекрасно понимал, что несмотря ни на какие уговоры, её подозрительность в адрес Екатерины Юрьевны и её родни не изменится. И встревать в отношения двух заклятых подруг не хотелось совершенно.

— Значит, едешь на конференцию по северному полюсу, — чуточку расслабившись, кивнула матушка. — Она начинается послезавтра и продлится три дня. Уже заявлены министры от нескольких стран, у которых есть выход в северный ледовитый океан. А значит, скорее всего, сопровождать ты будешь её императорское высочество Анну Павловну Долгорукову. Милая старушка — божий одуванчик, которая могла согнуть в бараний рог даже Михаила Константиновича. Обычно она на такие мероприятия ездит.

Я приподнял брови, выказывая удивление, но задавать уточняющих вопросов не стал.

— Я сейчас отдам приказ, тебе подготовят всё, что нужно, — вздохнула старшая Корсакова. — А я, пожалуй, завтра заеду в корпус и поговорю с Ларионовым. Кажется, он не совсем понимает, что подписывает, когда перед ним бумажки кладут.

— Мам, — возразил я. — Ну этого мне только не хватало, чтобы маменька бегала и за меня кому-то высказывала претензии. Илья Григорьевич ничего не мог возразить, сказали, что запрос был лично на меня.

Несколько секунд в кабинете царило молчание.

— То есть это продолжается, — вздохнула матушка.

— Мы с тобой об этом уже говорили, — напомнил я. — Я всё равно буду служить в корпусе, и Долгоруковы, так или иначе, получат возможность меня дёргать. Я не возражаю. Да и потом, там будут и другие целители, не для одного меня эта конференция устроена. А рабочая поездка всё равно идёт как служебное время. Так что минусов во всём этом — отсутствие практики.

По лицу матери было прекрасно понятно, что она не согласна ни с моим решением, ни с моим мнением. Однако спорить всё же не стала. Мы всё обсудили уже не раз, и менять коней на переправе было бы глупо.

Дворянин, у которого семь пятниц на неделе, не заслуживает и толику сочувствия. Потому что он лжец. Ни мне, ни матушке, ни даже будущим Корсаковым, которых ещё пока нет, но которые обязательно появятся, такая слава не нужна.

— Хорошо, — выдохнула матушка. — Но всё же будь настороже. Я отправлю с тобой людей. Не самому же тебе чемоданы таскать.

Спорить я не стал, а коротко поблагодарил и отправился в свою спальню. Раз завтра вставать в такую рань, ни о каком чтении прадедовских дневников уже и речи не идёт.

* * *

В канцелярии меня надолго не задержали. Стоило объявить, кто я и по какому вопросу, как меня направили в нужную дверь, где чиновник выдал мне лист гербовой бумаги с назначением временно исполняющим обязанности целителя, поставил на нём штамп. И… меня отправили на вокзал.

Каких-то сорок минут дороги, и я во главе с людьми рода Корсаковых уже стою на перроне у вагона спецпоезда. Проводник, по одному взгляду на которого была ясна его настоящая служба, коротко кивнул мне.

— Ваши люди, ваше благородие, едут в шестом вагоне, — объявил он. — Ваше место — второй вагон, второе купе. Не задерживайте отправление.

— Благодарю, — ответил я.

Купе занимало половину вагона. Я же благородный, у нас повышенная комфортность. А если проще, то это полноценная студия на колёсах. Своя кухня, своя постель, своя душевая, разумеется, и небольшому гардеробу нашлось куда приткнуться.

Я уселся на мягкий диван и откинулся на спинку. По вагонам прошлись несколько раз жандармы в боевой экипировке, которых сопровождали железнодорожные полицейские. Меня никто не трогал, силовики молча занимались своей работой.

Наконец, местность за окном покачнулась, и поезд двинулся в сторону Выборга. Я успел подумать, что нужно бы пройтись к соседу и узнать, с кем мне выпало делить вагон, но интрига долго не продлилась.

— Здравствуй, Иван, — с улыбкой поприветствовала меня наследница престола.

Вошла она не одна, а в сопровождении гвардейца Долгоруковых. На мужчине было столько брони и оружия, что я его искренне пожалел. Нужно быть двужильным, чтобы таскать столько амуниции.

— Доброе утро, ваше императорское высочество, — встав со своего места, поклонился я.

— Садись, — великодушно махнула рукой Дарья Михайловна, и первой же села напротив меня. — Андрюша, проверь, пожалуйста, чтобы нам никто не мешал.

Боец коротко кивнул и направился к дверям в соседнее купе. Подозреваю, сейчас безопаснее места, чем мой вагон, в этом поезде не существует. И «Андрюша» на самом деле заменяет здесь дуэнью, присматривая за тем, как бы я не распустил руки.

Некоторое время мы с наследницей престола молчали. Время шло, вокзал становился отдалялся всё больше, пока за окном Москва не исчезла окончательно. Дарья Михайловна облокотилась на выдвижной столик и смотрела в окно, подперев ладонью щёку, а я ждал, когда будущая императрица сама задаст тему беседы.