— Не нравится мне всё это, — высказала своё мнение Анастасия Александровна, когда мы отправили сестрёнку спать и остались вдвоём в столовой. — И с нападением никто ничего выяснить не может. Теперь тебя ещё и к цесаревне приставили, всё равно что мишень на спину повесили.

Я пожал плечами в ответ.

— Был вариант зарыться головой в песок и изображать премудрого пескаря, — проговорил я, глядя на чашку в своей руке. — Я понимаю, что ты боишься за меня, матушка, но всему должен быть предел. Я взрослый мальчик, и от меня не требуется с винтовкой во вражеские окопы лезть. Всего лишь провести время так, чтобы окружающие подумали, будто я заигрываю с Дарьей Михайловной. Чем мне это грозит? Ну на дуэль вызовут, так я травму залечу и всё равно выйду победителем. И то всё это возможно лишь в том случае, если кто-то решится на целителя руку поднять.

Глава рода Корсаковых покачала головой.

— Ваня, не думай, что одно только наличие дара защитит тебя от дуэлей. Если ты стоишь между влиятельной семьёй и престолом, всем будет всё равно, целитель ты или садовник. Поверь, я прекрасно знаю, о чём говорю.

Я улыбнулся матушке и сделал глоток. Она, разумеется, всё понимает. Как и то, что не получится вечно прятать детей от окружающего мира. Мы растём, и вскоре даже Катя пойдёт налаживать собственную жизнь. Всё, что могла, Анастасия Александровна для меня уже сделала. Теперь настал мой черёд показать, что все эти годы она тратила силы на меня не зря.

— Я справлюсь, матушка, обещаю, — склонив голову, произнёс я.

— Я верю, Ваня, но мне всё равно тревожно, — вздохнула она. — Ладно, время уже позднее, а нам обоим завтра на службу. Так что не думай об этом разговоре и ложись спать. Ни к чему тебе слушать моё старческое брюзжание…

— Ну, ма-а-ам, — протянул я, после чего отставил чай на столик. — Никакая ты не старая. Прекрати так про себя говорить.

— Иду уже, — с усмешкой отмахнулась матушка. — Спокойной ночи, Ваня. Я тебя люблю.

— И мы тебя тоже любим, — ответил я, прежде чем поцеловать её в макушку и пойти к выходу из кабинета. — Приятных снов.

В своей комнате я разделся и повесил форму на вешалку в гардеробе — завтра её будет приводить в порядок прислуга, а я возьму второй экземпляр. Как всякий мужчина, я не слишком-то люблю ломать голову по вопросам одежды, а потому большинство моих нарядов — одинаковые. Так что у меня и мысли не возникло обходиться одним костюмом целительского корпуса. У меня их пять.

Приняв душ, я рухнул в постель, с наслаждением вытягивая конечности. Тяжёлый был день, и завтра будет не легче.

* * *

Москва, дворянский особняк Лопухиных, кабинет главы рода.

Алексей Максимович сидел в своём кресле, слушая отчёт двоюродного племянника, сходившего в клуб «Мидина» этой ночью. Заведение нельзя назвать предназначенным для высшего класса, и отправлять представителей главной ветви было бы чрезмерно. Да и приметно, чего уж там.

А прибывший из провинции Никита Даниилович ни у кого бы подозрений не вызвал. Фамилия сделала своё дело — родственник будущего императора прошёл в клуб, где сегодня велось спецобслуживание, и стал свидетелем крайне интересных событий.

То, что Дарья Михайловна любит проводить вечера в «Мидине» раз в несколько дней, знали все, кому было достаточно любопытно, чтобы спросить. И пара её друзей — Гордеев и Агеева — тоже уже давно не новость. А вот четвёртый участник этой группы, Иван Владимирович Корсаков, стал откровением для двоюродного племянника.

— Я не рискнул подходить слишком близко, — произнёс Никита Даниилович. — И охраны полно, и лично никому там не представлен. Можно было бы возмутиться, что этот выродок себе позволяет, едва не облизывая уже невесту Лопухиных. Но я счёл, что разумнее будет пока что ничего не предпринимать, а тебе доложить. Не знаю, как у вас в Москве устроено, а у нас в Архангельске глава семьи решает, кому и когда бросать вызов.

Алексей Максимович приподнял бровь, разглядывая стоящего перед ним родственника. То, что он так пытается подмазаться, моментально бросившись докладывать, — хорошо. Архангельская ветвь Лопухиных давно от рук отбилась и слишком много о себе думает. Уже пошли тревожные звоночки, что после заключения договора о намерениях между Долгоруковыми и Лопухиными родственнички решили, будто им законы не писаны.

— Корсаков его фамилия, — продолжил доклад двоюродный племянник. — Это мне удалось узнать, его по новостям показывали недавно, я потому и вспомнил лицо. Сама наследница престола наградную медаль на этого лекаришку и вешала.

Алексей Максимович тяжело вздохнул и поднял ладонь.

— Никита, ты мне скажи, сам ты как настроен? — задал вопрос он. — Переходишь в Москву и становишься моим человеком, или под старым главой жить намерен?

— В Москву, Алексей Максимович, — с готовностью в голосе и алчным огнём в глазах закивал двоюродный племянник.

Глава рода Лопухиных хмыкнул.