Вопрос был риторический. На то, чтобы получить знание о географии Черного Континента, можно было надеяться, общаясь с учеными, изучавшими Дозакатные карты, но не с военными. Переворот Амброуса и развязанная им война поставили крест на перспективах ответного удара по Халифату, хоть, как показывало это письмо, какая-то агентура по ту сторону моря у Ордена все-таки была. Повстанцам же и вовсе было не до того: их интересы целиком и полностью лежали на Полуострове.

— Ладно. Давайте-ка поскорее...

Распоряжение Тэрла прервал сигнал боевого горна с северо-западной стороны города.

Сигнал тревоги.

Ильмадика предпочла бы осуществить задуманное прямо во дворце, но не хотела, чтобы кто-то рассказал об этом королю. Амброус был еще полезен, и ей совсем не хотелось потерять его сейчас.

Именно поэтому в сопровождающие она выбрала черных рабов, несших паланкин (не умела Владычица пользоваться таким варварским способом перемещения, как верховая езда), и телохранителей из числа Железного Легиона. Иными словами — тех, чья верность ей была несомненна.

В том, что ни один из адептов не выйдет из-под контроля, она больше не могла быть уверена.

Из тех, чьи мозги не были промыты, о предстоящем рассказать мог разве что городской глава, любезно предоставивший богине свой особняк с восхитительной красной ковровой дорожкой, но и он понятия не имел, что именно она задумала. Как и большинство мужчин, он совершенно терял критическое мышление от беспомощного взгляда и милой улыбки девушки.

Не знали, — пока не знали, — что происходит, и пришедшие по её зову кандидаты в новые адепты.

— Мои будущие рыцари, — улыбнулась Владычица самой обаятельной из своих улыбок, — Я так рада, так счастлива видеть вас здесь!

Перед ней выстроились трое городских мальчишек — один десяти лет, другой одиннадцати, третий восьми. Дети. Пластичное, живое сознание, которое позволит им освоить её магию быстрее, чем многим из взрослых, — исключая лучших, разумеется. Наивная, бездумная, очаровательная жестокость, что во взрослом возрасте сохраняется разве что у социопатов. А самое главное — отчаянное желание встретить того, кто отнесся бы к ним как к взрослым.

Ильмадика собиралась исполнить это желание.

— Я позвала вас сюда, потому что вы особенные. Не такие, как все. Вы трое — Избранные. Единственные, кто способен на то, что другим не по силам.

Работать с детьми было проще, чем со взрослыми, — хотя суть, на самом-то деле, не отличалась. Амброус, Килиан, Эрвин, Йоргис, Шнирке, — все они хотели видеть себя Избранными так же, как и эти трое мальчишек с горящими глазами. Но в то же время пообещай она им это прямым текстом, и ни один бы ей не поверил. Каждому из них приходилось подбирать свои собственные слова. Но в глубине души каждый хотел одного и того же.

Быть особенным. Такое простое, такое нелепое желание. Быть особенным — для неё и для мира.

И никто из них в своем тщеславии не задумался о том, что если особенные все, то не особенный никто.

— Но Госпожа, — несмело подал голос восьмилетний, — Что мы можем? Мы же слабы. Бессильны.

Умный мальчик. Ильмадика в его возрасте таких вещей не понимала.

Жизнь преподала ей такие уроки позже.

— У вас будет сила, — заверила его богиня, — Вы же Избранные. Сила ваша по праву. Разве не так? Следуйте за мной, и овладеете возможностями, каких большинство не могут и представить себе.

Заметка на будущее: ввести в обиход более удобоваримый альтернативный термин для магии, чем «псионика».

Как насчет «Чудеса»?

— И это еще не все, — продолжала она, — Сколько взрослые смотрели на вас сверху вниз? Просто потому что они больше и сильнее. Вы хотите, чтобы это прекратилось?..

Богиня обвела взглядом аудиторию, отмечая восхищение в глазах мальчишек.

— Кто из вас самый смелый? Пусть подойдет ко мне.

Казалось, они сейчас поубивают друг друга за право к ней подойти. Каждый хотел показать, что именно он — самый смелый.

Но в планы Владычицы драка не входила.

— Спокойно, господа. Я верю, что вам всем отваги не занимать. И подойти ко мне вы можете все вместе.

Точно рассчитанный момент. Они уже успели почувствовать сладкий вкус конкуренции. Но еще не успели выплеснуть энергию в примитивном мордобое. На этот потенциал у Ильмадики были большие планы.

Пока же трое будущих адептов подошли к ней, выстроившись в неровную шеренгу. И рассеяв белой пылью тонкую золотую цепочку, Владычица начала творить свою ворожбу.

Щедро вливая полученную энергию в тела детей, она изменяла их, вылепляла из них тот образ, что стоял перед её внутренним взором. В сиянии её чар они росли на глазах, будто зрачок кота, готовящегося к прыжку. Затрещала, разрываясь, одежда, слишком маленькая для их нового обличья.

И вот, минуты спустя, на месте трех милых детишек стояли трое прекрасных молодых мужчин. Высоких, мускулистых, с гладкой кожей и правильными чертами лиц слегка восточного вида, — к восточным мужчинам Ильмадика питала слабость еще в Дозакатные времена. И все же, в них оставалось достаточно от их прежней внешности, чтобы они могли поверить, что именно такими должны стать, когда вырастут.