Затем сделал правильный поклон ровно на пятнадцать градусов. Так учат местные кодексы. Лейла бы мной гордилась. Я выпрямился, поднёс бокал к губам и выпил всё вино до дна, даже не моргнув.

Холодная жидкость обожгла горло. Магия вспыхнула в крови, она агрессивно пыталась добраться до мозга. Но моя защита сработала безотказно, как толстая бетонная стена. Древний ген, о котором говорила Вероника, просто поглотил всю чужую энергию. Искра вспыхнула внутри и сразу погасла. Остался только лёгкий привкус ржавчины на языке.

Свечин радостно ухмыльнулся. Он ждал бурной реакции. Ждал, когда мои глаза станут стеклянными, а язык начнёт заплетаться. Секунды шли. Я стоял абсолютно ровно. Я чувствовал себя отлично, даже бодрее, чем на улице. Улыбка на лице барона начала сползать вниз. На её месте появились растерянность и страх.

— Что такое, барон? — усмехнулся я, глядя в его испуганные глаза. — Вы ждали, что я упаду? Или начну петь песни?

— Вы… как вы… — пробормотал Свечин, пятясь назад.

Я дождался, пока мимо пройдёт официант. Спокойным движением я поставил пустой бокал на поднос. Затем повернулся к барону и заговорил громко. Мой голос разнёсся по всему холлу.

— Срочно увольте своего сомелье, барон.

Музыка на балконе стихла. Разговоры вокруг прекратились. Десятки гостей уставились на нас.

— В этот брют добавили экстракт лунника, — продолжил я чётко и громко. — Очевидно, это сделали, чтобы скрыть тот факт, что вино переокислено. Оно уже начало превращаться в обычный уксус. Очень дешёвый трюк для такого богатого дома. Подавать гостям испорченный продукт под видом элитного алкоголя, это страшный позор.

Свечин сильно побледнел. Потом его щёки покрылись красными пятнами ярости и стыда. Аристократы вокруг замерли, они недовольно шептались. Дамы прикрывали лица веерами. Мои слова били точно в цель. Какой-то повар публично унизил вкус хозяев, обвинив их в скупости.

— Да как вы смеете?! — взвизгнул Свечин, сжимая кулаки. — Вы клевещете на дом графа!

— Я говорю факты, барон, — я пожал плечами. — Можете сами допить эту дрянь, если не верите моему вкусу. Но я бы категорически не советовал. Живот заболит, праздник испортите. А туалеты тут, наверное, далеко.

Барон открыл рот, но не нашёл слов. Он просто стоял столбом, хватая ртом воздух, как рыба на берегу. Я не стал ждать его жалких оправданий. Моя главная цель была в другом месте.

Я отвернулся от врага и направился к огромным дубовым дверям бального зала. Лакеи торопливо открыли их передо мной. И я смело шагнул внутрь.

Зал был огромным и залитым ярким светом. Везде сверкало золото, вилась лепка, а большие зеркала тянулись от пола до потолка. Музыканты на балконе снова заиграли громкий вальс. Сотни гостей кружились в танце. Но как только я появился, тысячи глаз обратились ко мне. Слух о моей победе над Свечиным уже опередил меня. Местное общество жадно рассматривало возмутителя спокойствия.

Я стоял у мраморной колонны и спокойно разглядывал гостей. Вокруг пахло дорогим парфюмом, пудрой и затаённым страхом. Аристократы пили шампанское и тихо перешёптывались.

Толпа передо мной вдруг расступилась. Люди образовали широкий коридор и старались не мешать происходящему. Прямо ко мне шла женщина в красном платье. Она двигалась ровно и уверенно, словно ледокол сквозь тонкий лёд.

Это была баронесса фон Шталь. Доверенное лицо самого графа Ярового. Лейла заставляла меня буквально зубрить лица местной верхушки по ночам. Я отлично знал, кто сейчас пытается взять меня на абордаж. Эта дама славилась умением ломать волю людей силой мысли. Чужой разум был для неё простой игрушкой.

Баронесса остановилась в шаге от меня. От неё исходил плотный запах духов и уверенности сытого хищника. Музыканты на балконе заиграли медленный вальс. Мелодия поплыла под высокими сводами зала.

Баронесса не стала тратить время на пустые беседы о погоде. Она привыкла брать своё сразу и грубо.

— Покажите мне, Белославов, так ли вы хороши на паркете, как у своей плиты, — ровным голосом произнесла она.

Это прозвучало не как вежливая просьба дамы. Это был прямой приказ. Я посмотрел прямо в её тёмные глаза и коротко кивнул. Отказывать такой женщине на глазах у всего света было глупо. Жаркая кухня научила меня встречать любой кризис лицом к лицу.

— С большим удовольствием, баронесса, — спокойно ответил я. — Только учтите, я привык вести. И на кухне, и в танце.

Она презрительно скривила губы, но подала мне руку.

— Надеюсь, вы не отдавите мне ноги, повар, — хмыкнула она.

— Мои ноги привыкли стоять по двенадцать часов кряду, — я мягко и крепко сжал её ладонь. — А вот ваши туфли выглядят так, будто натрут мозоли через пять минут.

Я шагнул навстречу и положил правую руку ей на талию. Хватка получилась твёрдая и уверенная. Именно так я держу рукоять любимого ножа во время долгой смены. Жёсткая муштра Лейлы сразу дала о себе знать. Моё тело само вспомнило нужную позицию и ритм шагов. Я взял инициативу в свои руки.