Анна махнула рукой с досадой:

– Какие глупости ты спрашиваешь!

– И все-таки… кто меня терпит? И мои выкрутасы?

– Вселенная, – отчеканила Анна, и Маня чуть не упала со стула. – Высшие силы. Ангелы и демоны. Творец. Придумай, ты придумываешь гораздо лучше меня.

Воцарилась пауза.

– Анна Иосифовна, – наконец заговорила изумленная Маня. – Вы уверены, что всей этой компании есть до меня дело?

– Есть, пока ты пишешь. Как только перестаешь, они перестают тебя видеть.

…Издательница спятила, пронеслось в голове у писательницы. Вот что бывает, когда живешь жизнь среди сумасшедших литераторов и фантазеров!

– Видишь ли, – продолжала издательница, – я точно знаю, что высшие силы видят только движущиеся объекты. Замершая жизнь перестает быть жизнью! Ты появилась на свет, чтобы писать. У тебя нет и не может быть других целей. Я спрашиваю тебя, почему ты не пишешь вовсе или пишешь так мало? Зачем ты испытываешь терпение тех, кто прислал тебя сюда?

– Куда – сюда? В издательство?..

– Нет, в наш мир. В нашу жизнь.

Маня снова сняла очки и стала протирать. Потом полезла пятерней в короткие волосы и стала чесать голову – признак крайней растерянности и душевной смуты.

Волька, дремавший посреди кабинета, задрал голову и навострил уши.

Анна вернулась за стол, сложила руки. Свет плескался в необыкновенном перстне, и блики мешали Мане, сбивали с толку.

– Анна Иосифовна, я правда… Я ничего не поняла.

– Чего именно?

– Вы же разумный человек! Вы материалист! Бизнесмен! Издательство процветает! Вы составляете таблицы! И считаете деньги! И вдруг начинаете толковать про какие-то… высшие силы и предназначение!.. И про Творца! Вы правда… верите во все это?

Анна перевела на нее взгляд.

– Не верю, а точно знаю, Маня. Мир устроен очень разумно и логично. Мало кто об этом подозревает, потому что всем лень приобретать необходимые знания и додумывать до конца.

– Анна Иосифовна, вас что, завлекли сектанты? Или вы теперь еще и хиромант? Или как они называются?

– Понятия не имею, о ком ты спрашиваешь.

– Да, но Алекс утверждает, что моя писанина – треш для болванов!

– Маня, прошу тебя не говорить на обезьяньем языке.

– И что мне давно нужно бросить писать!