— Твоё тело… оно такое грубое по сравнению с моим, — прошептала она, ведя пальцами вниз по моему прессу. — Столько отметин от сражений. Удивительная живучесть для простого млекопитающего.

— Это называется харизма, Лиандра, — я перехватил её ладонь и притянул чуть ближе к себе. — И я не просто выносливый. Я ещё и очень понятливый.

Я помог ей избавиться от халата. Одно движение — и тонкая ткань скользнула на пол. Под ней доктор Лиандра оказалась настоящим произведением космического искусства. Её тело было идеально гладким, лишённым всяких изъянов, а по бёдрам и груди бежали тонкие светящиеся узоры. На кончиках её ушей затрепетали едва заметные кисточки.

— Музыка артефакта… она снимает все блоки, — выдохнула она, притираясь ко мне. — Знаешь, Влад, как ксенобиолог, я всегда считала человеческую репродуктивную систему избыточно чувствительной. Особенно меня интригует один момент.

Она перевела взгляд ниже моего пояса, и я почувствовал, как в штанах становится тесновато. Скрывать возбуждение было бесполезно — датчики на платформе всё равно всё видели.

— В моих архивах сказано, что у вас оральная стимуляция считается высшим проявлением доверия, — она посмотрела на меня с чисто научным, но очень горячим интересом. — Почему мозг реагирует на это так интенсивно? Я хочу зафиксировать пик твоего дофаминового отклика. Лично.

— Ну, раз наука требует жертв… — я расстегнул ремень. — Теория — это хорошо, док, но без практики в медицине никуда. Действуй, я весь твой.

Лиандра медленно опустилась на колени между моих бёдер. В её движениях не было никакой неловкости — только грация хищника, который решил поиграть с добычей перед обедом. Она коснулась меня кончиками своих длинных пальцев, изучая, как пульсируют вены под кожей.

— Невероятно, — промурлыкала она. — Температура растёт.

Когда она взяла член в рот, я едва не вылетел в открытый космос без скафандра. Контраст между её горячим, влажным языком и прохладной кожей лица был просто сумасшедшим. Лиандра действовала аккуратно, словно и вправду проводила эксперимент, но вскоре её инстинкты взяли верх. Из её горла вырвалось низкое, вибрирующее мурлыканье. Эта вибрация передавалась всему моему телу, усиливая каждое её движение в десять раз.

— М-м-м, — она на секунду отстранилась, облизнув губы, которые теперь блестели. — У тебя очень агрессивный, но притягательный химический состав секрета. Это… бодрит.

— Рад, что тебе нравится мой «состав», — хриплым голосом отозвался я, запуская пальцы в её белоснежные волосы. — Но кажется, мой дофаминовый отклик сейчас пробьёт потолок медотсека.

Я не выдержал этой «научной деятельности» и потянул её вверх. Лиандра поднялась, её глаза светились таким ярким изумрудом, что в отсеке стало светло, как днём. Она не стала ждать приглашения и легко запрыгнула на платформу, широко раздвигая ноги. Узоры на её коже теперь пульсировали в такт моему сердцу.

На краю стола планшет с показателями биоритмов начал бешено и противно пищать, фиксируя критический уровень возбуждения у обоих, но нам было глубоко плевать.

— Кажется, мы сломали твою аппаратуру, док, — прошептал я ей в самое ухо.

— К чёрту аппаратуру, — выдохнула она, притягивая меня к себе. — Продолжай исследование.

И я продолжил. Ведь в хорошем отчёте должно быть как можно больше подробностей.

Влад и Лиандра после эха Камертона (глава 6) - Глава 2: Техно-органический резонанс

В медотсеке всё ещё пахло антисептиками, но теперь к ним примешался новый аромат — терпкий, мускусный запах, который исходил от кожи Лиандры. Она нависла надо мной, и в приглушённом свете её жемчужная кожа казалась почти прозрачной. Я смотрел на неё и понимал: эта женщина — если её вообще можно так назвать — была ходячей эротической фантазией любого космонавта.

— Влад, ты даже не представляешь, насколько уникальна твоя реакция, — прошептала она, подходя вплотную.

Она прижала ладонь к моей груди. Ощущение было такое, будто к коже приложили разогретый утюг, но в хорошем смысле. Температура её тела была градусов на пять выше человеческой, и этот жар мгновенно растёкся по моим венам. Там, где её пальцы касались меня, оставались едва заметные светящиеся следы.

Её кожа на бёдрах и животе начала менять цвет — из нежно-сиреневой она становилась густо-фиолетовой. Это был явный признак того, что докторша возбуждена не меньше моего.

Лиандра не заставила себя ждать. Она грациозно опустилась ниже прямо. Её пальцы, длинные и прохладные на кончиках, обхватили мой член, и я невольно втянул воздух сквозь зубы. Она смотрела на него с таким жадным исследовательским интересом, будто нашла артефакт исчезнувшей цивилизации.

Когда она прикоснулась ко мне языком, я едва не сорвался. У неё во рту всё было устроено иначе — текстура языка была сложнее, более шершавая и влажная одновременно. А ещё она выделяла какой-то фермент, от которого чувствительность подскочила просто до небес. Лиандра действовала аккуратно, причмокивая и пробуя меня на вкус, словно изысканное десертное вино.