- Когда я узнал, как Герман поступил с тобой… Знаешь, увидел бы – дал бы в морду.

Потом он увидел. Но в морду не дал. Он ударил Молотова сильнее. Он женился на мне.

Это на самом деле был для Германа удар. Я это знала. Он, наверное, думал, что я убиваться буду. Что он приедет, покается, на колени встанет. И я прощу.

Встал. Каялся. Прощения просил.

А я показала обручальное кольцо.

Опоздал.

- Ты же не любишь его, Королёк, ты же меня любила…

- А ты меня любил? Так любил, что с первой же гарнизонной шалавой переспал?

- Марта…

- Нет, Герман, нет. Я тебя не люблю. Я Костика люблю. Он настоящий. Верный. Не то что ты…

Да, настоящий. Верный. Он был таким. Я считала и будет. Всегда.

Увы…

Вон он, верный… любовница малолетняя его на себе домой приносит.

Дверь спальни открывается. Матвей заглядывает.

- Мам, я это… отца положил у себя. Сам в гостиной лягу. Алису посадил на такси, уехала. Спи.

- Спасибо, сынок…

Да уж. Спи. И как тут спать?

И как с этим жить дальше?

Утро после бессонной ночи совсем не доброе.

Костик сидит на кухне. Мается похмельем.

Я молчу.

- Марта… прости меня. Я вчера… перебрал.

Интересно. Только за это простить?

- Ты, бать, не просто перебрал, ты…

- А ты молчи! Яйца курицу не учат.

- Ага, «щаз», помолчу! Ты мне рот не затыкай.

- Не встревай, я с матерью разговариваю. Марта, ау? Ты слышишь?

- Она слышит. Она сказать не может. И ты знаешь почему.

- Почему? А что, собственно, такого произошло? Ну, увидела… и что? Что такого? Стучать надо, перед тем как входишь…

Стучать? Он серьёзно? Глаза закатываю. Это просто какой-то сюр.

- Ты, Марта, много на себя берешь. Разводиться хочешь? Ну, давай, попробуем. Квартира моя. Военная ипотека. Законы, знаешь какие кривые? У нас Семёнов разводился, жену выписал с детьми и всё, привет. Судятся они, судиться можно долго. Только жить им негде. Тоже так хочешь? Бизнес… бизнес у меня на троих. Батя, мать и я… То есть, получается тебе одна шестая? Ну… ладно уж, так и быть, тысяч сто выплачу. Надо документы посмотреть, что там с оборотом. Так что, смотри, Марта… Не проще ли тебе остаться моей женой?

Головой качаю. Говорить не говорю. Смысла нет.

Он всё равно не поймёт.

Значит, так, да?

Решил, что за двадцать пять лет я не заслужила нормального отношения? Нормального развода?

Что ж… Значит, пойдём в суд.

В суд реально приходится идти. Костик оказывается весьма изощрённым манипулятором. Я такого от него не ожидала.

Доводит меня буквально до белого каления.

Он, оказывается, тоже на мой бизнес претендует! И не как я на шестую часть, а на половину! У меня-то всё оформлено как надо!

А тут еще напасть. Проблемы с маркетплейсами. Мы решили выставить наш товар. Сначала всё круто шло, отшили партию весенних пальто и тренчей, модного цвета сливочного масла и голубого. Первая ушла влёт, шикарные отзывы, оценки все отличные. А вот со второй, которая как раз пошла в момент, когда мы с Костиком начали военные действия, начались проблемы.

Товар возвращали пачками, одни единицы в отзывах, да еще какое-то гадство – нарочно подкладывают шоколадки, конфеты в карманы! В пунктах выдачи такие вещи часто не замечают. Плащик светлый, чуть где-то в тепле полежал – шоколадка тает и всё, привет! Жирное шоколадное пятно, которое следующий покупатель видит и, естественно, одежду бракует и минусует. Убытки просто жуткие, ну и само отношение к бренду стало, мягко говоря, не айс.

Мы прилично так потеряли. И я не сразу поняла, откуда ноги растут, пока мне моя помощница не показала паблик, где общаются покупательницы. И вот так просто, буквально, черным по белому. Как «заминусить», как гадкие отзывы писать, и про конфеты.

Главное, что очень быстро мой сын, который прилично разбирался в «ай-ти» раскопал кто за всем этим стоит. Алиса и Костя.

Тут я не выдержала. И снова позвонила Агриппине.

- Значит, не захотел твой олень по-хорошему? А ведь мой Оленев ему звонил! Ладно, по-плохому, значит по-плохому.

Глава 10

Глава 10

- Ты что сделала, сука?

Муж, который почти бывший, глазами вращает, тычет в меня пальцем, весь красный, потный, злой как чёрт.

А я молчу.

У меня мутизм.

Я не хочу с ним разговаривать и не буду.

И он недостоин знать, что говорить я прекрасно могу.

- Какая же ты тварь, просто…

Мы в квартире, которая уже выставлена на продажу.

Мой благоверный орал, что делить со мной будет всё, до последней вилки. Что ничего мне не оставит и никаких уступок не сделает. И мой бизнес он просто угробит. И он реально уже начал это делать.

Я и мой адвокат просили разумного решения. Я готова была выплатить ему часть стоимости квартиры, чтобы не пришлось продавать, существенно теряя. Но Костик как баран упёрся рогом.