— Не могу, — признаюсь я, голос сдавлен. — Я… не могу. Если он вернулся, я не в безопасности, и никто, кто мне дорог, тоже. Я не могу в этот раз сбежать и спрятаться. Пожалуйста, Ауто, я знаю, что у меня нет права просить тебя об этом. Ты одним взглядом посмотрел на перепуганную девочку и дал мне новый старт.

Меня бы здесь не было без него. Он нашёл меня полумёртвую у своего гаража прямо перед рассветом, забрал к себе и выходил, даже когда я была для него полным психом и не подпускала близко, не начиная паниковать. Он кормил меня, одевал и дал работу, когда я сказала, что мне некуда идти. Когда пришло время, он дал мне годовую зарплату за один месяц работы, подвёз и сделал новые документы, чтобы я могла выбраться. Я не уехала далеко. В конце концов, этот город – всё, что я знаю, но без Ауто я бы умерла.

— У меня нет права просить от тебя больше, чем ты уже сделал. Ты рискнул всем, чтобы помочь мне, но я прошу.

— Ты знаешь, я не лезу в то, что творят эти ублюдки, — огрызается он. Когда я впервые встретила его, он напугал меня так сильно, что я сорвалась, прежде чем поняла, что его злость прикрывает ужас. — Я слишком стар, и знаю слишком много их секретов, но то, что они сделали с тобой… — его лицо бледнеет, когда он вспоминает. — Я не хочу, чтобы они сделали это снова. Сделай то, что должна была тогда. Уезжай далеко-далеко и забудь.

— Не могу. Я не могу забыть вкус своей крови. Не могу забыть всё, что они у меня забрали и что со мной сделали. У меня больше ничего нет, Ауто, только моя семья и жажда мести, — мой голос холоден, но внутри вспыхивают воспоминания о тех ужасах, которые я пережила и так отчаянно пыталась забыть, пока снова не услышала его имя.

Он тяжело вздыхает и допивает пиво, глядя на игру. Мои плечи опускаются.

— Всё равно спасибо⁠…

— Досье наверху, у меня на столе, — я сижу с каменным лицом, пока до меня доходит смысл его слов. — Те, кто заказал номера… бумаги наверху, — он многозначительно смотрит на меня. — Я не могу сказать тебе и не могу отдать, но, если бы ты вдруг взяла их… ну, что старик может поделать? — моя улыбка медленная, но яркая. — Не радуйся так, малая. Я ничего не могу сделать, но бандитам в гараже придётся. Кодекс, знаешь. Тебе придётся пройти через них.

— Это я могу, — вставая, я собираюсь повернуться, но его рука ловит мою, жирная и грубая, но знакомая.

— Не убивай их, малая. Они просто делают свою работу, — умоляет он.

— Конечно, старик, — я направляюсь к двери кабинета, и она, как обычно, заедает. Мне приходится врезаться в неё плечом, чтобы она открылась, и затем я сразу поворачиваю направо и поднимаюсь наверх, понимая, что времени у меня мало. Ступени скрипят под моим весом, и старые воспоминания о том, как я тащила по ним усталые ноги после уборки гаража, заставляют меня тоскливо улыбнуться.

Тогда я была такой юной, ни мышц, ни навыков, а Ауто не делал мне поблажек ни при каких обстоятельствах. Со временем я поняла, что это был его способ показать, что я ему нравлюсь. Он давил на меня сильнее, чем кто-либо когда-либо. Большинство сломалось бы, но меня сломали задолго до этого. Разрушать было уже нечего, и когда ты на самом дне, путь только один – вверх.

Я пахала до усрачки ради своей свободы, с грязными, сломанными ногтями и ноющими мышцами, а потом пахала ещё, мать его, больше, чтобы стать той, кто я есть.

Никто не отнимет это у меня снова.

Никто.

Наверху лестницы деревянная дверь уже открыта. Я захожу в маленькое офисное помещение слева, а не в жилые комнаты справа. Меня накрывает запах табака и виски, успокаивая нервы и заставляя чувствовать себя дома, пусть и на то короткое время, что оно им было.

Печально, но правда, и ещё печальнее то, что это был самый безопасный дом, который у меня когда-либо был, до Тейлор.

Древний компьютер выключен, и я даже не пытаюсь его включить. Ауто – человек старой школы, всё от руки и в памяти. Шторы прикрыты наполовину, лампа на столе горит, а его стул отодвинут, будто он разваливался в нём. Я быстро пролистываю его записи, разбирая куриные каракули так, как большинство, наверное, не смогло бы, пока не нахожу нужный заказ. Когда я просматриваю бумаги, у меня проваливается желудок, стоит увидеть платёжные данные.

Я была права.

Главарь, тот, кто заказывает, должен платить. Это оставляет бумажный след, чтобы защитить Ауто, и прямо там – единственное имя, которое я больше всего не хотела увидеть снова: Бутчер.

Мои пальцы сминают края листа, пока я закрываю глаза. Это он. Это правда он, и это значит, что прятаться больше нельзя, да я и не пряталась. Я ждала этого момента.

Сглотнув, я открываю глаза, когда слышу лязг внизу.

— Давай, Карма. Не усложняй больше, чем нужно! — кричит кто-то. — Правила есть правила.

Выдохнув, я аккуратно складываю лист и убираю его в карман, а затем топаю вниз по лестнице и выхожу из кабинета, чтобы увидеть рабочих, ждущих меня. У некоторых в руках трубы; у других – гаечные ключи или тряпки. Никто не выглядит довольным.