— О-о-о!

Кто-то даже смеётся, и я прищуриваюсь, понимая, что он делает.

— Думаю, ты боишься проиграть.

Сдёрнув пиджак, он складывает его и отдаёт охраннику.

— Как ты и сказала, дизайнерский. Ну что, примешь или сбежишь, поджав хвост? Если сбежишь, ты не та, кем мы тебя считали.

Ублюдок загнал меня в угол, и он это знает, но именно тогда я самая опасная.

— Ладно, богатей, — фыркаю я, отступая назад. — Покажи, на что способен.

Толпа разрастается, вопли становятся громче, но я игнорирую их, стоя небрежно, опустив руки по бокам.

— Ну что? Ждёшь письменного согласия? — язвлю я, пока он таращится.

Ухмыляясь, Нео медленно закатывает рукава, обнажая загорелые, мускулистые предплечья, и у меня пересыхает во рту, потому что его вены будто только сильнее вздуваются. Придурок. Он не знает, что это моя слабость, но, когда я встречаюсь с ним взглядом, он внимательно наблюдает за мной.

— Сегодня вообще будет что-то? — окликаю я от раздражения и смущения. — Тебе нужно, чтобы брат держал тебя за ручку? — я ныряю под его удар и выныриваю рядом, вколачивая кулак ему в бок со всей силы. — Это было медленно и слабо. Ты не можешь сделать мне больно, богатей, так что не сдерживайся из-за меня, — я ускользаю в сторону, пока он хватается за бок, потом встряхивается, отбрасывая боль.

Он следит, как я двигаюсь вокруг него, а потом бросается на меня. Он хорошо контролирует своё тело. Нео не выдаёт движения заранее, но дерётся слишком чисто, и я использую это себе на пользу. Перепрыгиваю через его ногу и ныряю под замах, кружу вокруг и вбиваю стопу в заднюю часть его колена. Он падает, и тогда я дважды поднимаю колено ему в лицо. Он стонет, заваливаясь вперёд, кровь капает из носа, когда он плюхается на спину. Его красивое, идеальное лицо покрыто ручейками красного. Большинство бойцов отступили бы, но я не большинство. Нужно убедиться, что они не встанут снова – урок, который я усвоила на собственной шкуре.

Я вбиваю Нео ботинок в лицо и отступаю, пока он закрывает кровоточащий нос.

— Лежи, — фыркаю я, глядя на него, но идиот поднимается на ноги. Он упрямый и сильнее, чем я ожидала. Даже слышу, как толпа уважительно бормочет.

Пожав плечами, я разворачиваюсь и танцую по рингу, уходя от его диких, злых ударов. Теперь он не сдерживается, и это хорошо. Его зубы испачканы собственной кровью, глаза яркие и яростные. От него исходит сила, даже в костюме. Он жестокий, но я не могу позволить себе отвлечься. Используя канаты, когда отталкиваюсь от них, я выстреливаю в него, обвиваю ногами его шею и проворачиваю нас так, чтобы он влетел в мат. Держа ноги туго, я душу его, даже когда он шлёпает меня и перекатывает нас, поднимая меня в воздух и швыряя обратно на настил. Удар разжимает мои ноги, и Нео бросается на меня, но я вколачиваю кулак ему в лицо, и он отваливается назад со стоном, пока я поднимаюсь на ноги над ним.

— Ты идиот? — спрашиваю я, приседая перед Нео, пока он кашляет, выплёвывая кровь на ринг.

— Нет, просто решительный, — отвечает он, поднимая голову и глядя на меня. — Я бы сделал что угодно ради брата, и сейчас ты нам нужна.

Меня наполняют неохотное уважение и понимание. Я тоже сделала бы что угодно ради сестры.

— Иди домой, пока тебя не убили, — мягко говорю я ему. — Это не твоё место.

— Нет, но твоё, и ты нам нужна, — Нео снова поднимается на ноги, поднимая кулаки.

Вздохнув, я встаю и пожимаю плечами.

— Ладно.

На этот раз я не сдерживаюсь, и он тоже. Он бросается на меня с жестокостью, рождённой тренировками и выживанием, но он не так быстр, как я. Как бы он ни тренировался, разница есть. Мне пришлось приспосабливаться, чтобы выжить, а он делал это ради защиты, и это значит, что я всегда дерусь, чтобы победить, потому что проигрыш означал боль или смерть. Я всегда дерусь грязнее и быстрее, потому что мне пришлось. Я на собственной шкуре узнала, как побеждать и что бывает, если проиграешь. Большинство бойцов проводят жизнь в залах, пытаясь научиться тому, что умею я, но я бы всё отдала, лишь бы забыть эти воспоминания. Сейчас это, правда, служит мне на пользу, когда я ныряю под джеб5, который отправил бы любого другого в отключку.

Ему рассекает бровь, когда я вбиваю кулак снизу, и когда он дёргается назад, я поднимаю колено ему в живот. Нео сгибается, и я вбиваю его лицом в своё колено, прежде чем провернуться ему за спину, где обхватываю руками его горло и дёргаю его обратно на пол. Я падаю вместе с ним, обвивая его руками и ногами. Он хрипит у меня в захвате, шлёпая меня и мат, выкручивая тело, пытаясь вырваться. Когда он понимает, что не разорвать, он делает единственное, что может, – перекатывает нас и поднимает, вколачивая меня в настил, пока я не отпускаю, а потом его кулаки летят в меня. Я перекатываюсь в сторону, взмывая на ноги, и снова встречаю его лоб в лоб.