— Разве не об этом ты умоляла своего дорогого папочку? Или мамочку, которой было слишком некогда, она только и делала, что упарывалась, чтобы ей было не до того, что он с тобой вытворял? А как насчёт того раза, когда она отдала тебя моим людям в уплату за наркотики? Ты всё равно любила их, потому что маленькие дети всегда любят своих родителей. Что тебя довело той ночью? Я всегда гадал. Что заставило тебя наконец сорваться?

Я чувствую, как слеза вытекает из глаза, и он ухмыляется от моей боли.

— Но она сорвалась, — орёт он, оборачиваясь к остальным.

Я не отвожу от него взгляда. Не могу. Я не могу встретиться с их глазами, пока он выкладывает мою горькую правду на всеобщее обозрение.

— Её папочка был большой шишкой, даже знал старину Сай, но ему нравилось причинять боль своей маленькой девочке, да, Ребекка Норт?

Я сглатываю от своего настоящего имени и слышу, как кто-то шепчет.

— Вот именно, пропавшая дочь великих, могущественных Нортов. Она сменила имя на Бэксли, пока была под моей опекой. Полагаю, она хотела забыть. Ну и как, помогает?

Когда я не даю ему того, чего он хочет, он достаёт пистолет и направляет его на Зейна.

— Скажи им, что ты сделала, иначе он труп.

Часто моргая, я смотрю на Зейна, и он медленно качает головой. Он понимает, чего мне это будет стоить, и говорит не делать этого, но я не могу позволить ему умереть, поэтому разрываю свою душу:

— Убила их, — шепчу я.

— Громче, — радостно орёт Бутчер.

— Я убила их! — кричу, сжав кулаки.

— Как ты это сделала, питомец? — насмехается он.

— Я вытащила пистолет из кобуры отца, когда он был занят тем, что снимал штаны, и выстрелила ему в упор. Он выглядел удивлённым, — признаюсь я.

Это выражение я годами вижу в памяти. Он никогда не думал, что я сделаю хоть что-то, чтобы остановить его. Как и Бутчер, он считал, что сломал меня.

— А твоя мать? — спрашивает он, прищурившись на меня.

— Она приходила в себя после кайфа, когда я пришла за ней в гостиной. Она успела произнести моё имя, прежде чем я выстрелила в неё.

— Успела, а потом её добренький старый дядюшка ворвался и спас её от меня и от них и вырастил её, повесив на меня их убийства. Мне, конечно, пришлось отомстить. Сколько крови из-за одной маленькой девочки, которая убила мамочку и папочку.

Я ничего не говорю, пока мир рушится вокруг меня. Я чувствую себя так же, как тогда, напуганной и сломанной. Я пробыла со своим дядей какое-то время. Именно тогда я впервые встретила Тейлор и надеялась, что смогу жить нормальной жизнью. Тейлор спрашивала, что случилось, когда я исчезла на годы и вернулась, но я никогда не рассказывала ей всю правду. Я не могла вынести мысли, что увижу, как в её глазах исчезнет невинность.

— Хорошо, — выплёвывает Кейн и ухмыляется мне.

— Надеюсь, ей было не лень сделать так, чтобы им было больно, — добавляет Тейлор, и мои плечи слегка расслабляются.

Они не считают меня чудовищем. Они всё ещё хотят меня.

Очевидно, это не та реакция, которой добивается Бутчер.

— А кто я такой, питомец? — требует он. — Ты ведь знаешь, да? Я думал, ты догадалась. Поэтому ты пыталась меня убить?

— Нет, я…

Он бьёт меня, и я падаю на пол. Я чувствую, как рука Лорен скользит в мою, и на мгновение смотрю на неё, прежде чем поднять взгляд на него.

— Скажи! Скажи, кто я на самом деле! — ревёт он.

— Мой сводный брат.

От этих слов меня мутит. Я очень долго этого не знала.

— Вот именно.

Он приседает передо мной, приподнимая мой подбородок.

— Моя дорогая маленькая сестрёнка… Ты знала, что именно поэтому я пришёл в ту ночь? Я собирался сам убить их за то, что они сделали со мной, отправив меня прочь, пряча меня во тьме, дав мне управлять лишь крошечным кусочком наркобизнеса, чтобы я был доволен. Я хотел большего, а потом я увидел тебя… но потом наш дядя забрал тебя. Тебя! Никто никогда не защищал меня так. Для них я был ничем, ошибкой, которую совершил наш отец. Когда я увидел тебя, и ты даже не знала меня, во мне что-то сломалось.

Он гладит меня по щеке.

— Моя идеальная маленькая сестра была избалована и получила жизнь лучше, чем та, что я никогда не мог иметь.

Он сжимает моё горло, а потом расслабляет хватку.

— Но теперь всё будет хорошо. Мы вернём то, что потеряла наша семья. Ты уже начала на своих улицах, и мы будем править этим вместе.

Он мягко целует меня, и я борюсь с рвотным позывом.

Нет, нет, нет.

— Но у тебя может быть только одна семья, — говорит он мне, глядя на Тейлор и Лорен. — Для остальных места нет. Они обуза, слабость…

Поднимаясь, он тянет меня за собой.

— Убей их обеих и повесь снаружи, чтобы все видели.

— Нет!

Я вырываюсь из его рук, хватаю его пушку и навожу на него, паника сжимает мне грудь.

— Они не сопутствующий ущерб в твоей войне и не моя слабость!

Я кричу, делая шаг вперёд. На мгновение я снова ребёнок в ту тихую ночь, моя рука дрожит под тяжестью пистолета отца, когда я смотрела на него и сказала: «больше нет», но потом я слышу, как Тейлор, Лорен, Кейн, Нео и Зейн изо всех сил пытаются добраться до меня, и я знаю, что я не одна. Я больше не она. Я не Ребекка и даже не питомец… Я Карма.