Когда Краббе разослал всю комиссию по кораблю, он обратил свой взор уже на самого Скородубова.

— Полагаю, именно вы — капитан этой шхуны?

— Точно так-с, господин контр-адмирал! — щелкнул каблуками Петр Егорович.

— Пройдемте в каюту. Расскажете мне, на каком основании вы самовольно оставили патрулирование Каспия, существенно ослабив наши силы в этом регионе.

Голос Николая Карловича был требовательным и не терпящим возражений. А уж тон — холодным и обвиняющим. Начало проверки уже не нравилось Скородубову. Похоже, успели контр-адмиралу шепнуть что-то нелестное про мужчину, или все же «виноват» тип вверенного ему судна? Как бы то ни было, а отчитываться надо. И Петр Егорович повел контр-адмирала в свою каюту, на ходу начав оправдываться.

***

Дом Михайловых

Борис Романович вернулся домой в прекрасном расположении духа. Дело, которое затеял Винокуров, было с одной стороны совершенно новым, что накладывало свои риски. Обычно никто за подобное не брался, ведь неизвестно — будет ли спрос, окупятся ли затраты и в какой срок. Но с другой — оно несло не только потенциальную финансовую, но и политическую прибыль. А это уже совсем иной разговор. Ради такого можно и несколько лет в убыток поработать. Уж кому, как не главе дворянского собрания, это понимать!

И его настроение не смог испортить даже факт нахождения Арины не с мужем, а у них дома.

— Папа, мы решили — развод! — с порога заявила она мужчине. — Это окончательно и бесповоротно!

— Хорошо, — спокойно кивнул Борис Романович, — только прошу, дочь, не спешите озвучивать это. Вы же не делились пока ни с кем такой новостью? — спросил он подозрительно.

— Нет, — смутилась Арина. — Мама просила тебя дождаться.

— И это правильно! — облегченно выдохнул мужчина. — Надо подготовить мнение в свете в правильном для нас ключе. В субботу я иду на именины дочери Николая Степановича. Ты пойдешь с нами, но представим тебя там в первую очередь, как мою дочь, а не Перову. Люди поймут намек и не удержатся от вопросов. А вот что им говорить, мы сейчас с вами и обсудим.

***

— Михайло, танцуй! — с порога заявил я, оказавшись на подворье плотника.

— Вы сурьезно, барин? — с удивлением и опаской спросил он меня.

— Научишься ты кареты чинить! — продолжил я, не обращая внимания на его вопрос.

— Правда чтоль? — уже более радостно отозвался мужик. — Меня в ученики возьмут?

— Нет, — покачал я головой, — мою карету будешь делать, но под руководством мастера. Да ему самому помогать. Полдня карету чинишь — полдня на него работаешь. Уж всяко нахватаешься премудростей, не дурной же?

— Как есть научусь! — тут же охотно закивал мужик и перекрестился, подтверждая свои слова.

— Вот и славно. Собирайся, скоро поедешь.

— Дык… — растерялся он, посмотрев на грабли, которые чинил. — А как же струмент?

— Ты же не один плотник в деревне? — не понял я его рвения к работе.

— Один, — удивил меня мужик. — В иных деревнях тоже есть, но сильно хуже меня. Потому Сергей Ляксаныч меня в Винокурово и определил — что я лучший.

— Ничего, — отмахнулся я. — У тебя вся зима впереди будет, чтобы его починить. На недельку уезжаешь, если лодырничать там не будешь.

— А как же беседка да мостки?

— Какие? — не понял я.

— Так во дворе вашем! — удивился Михайло. — Меж вашим домом и тем новым, что артель Кузьмы возвела.

Только сейчас я вспомнил, что мы и правда распланировали территорию между поместьем и гостевым домом. И дорожки там должны были быть тоже деревянные, и беседка для отдыха стоять. Вот про что Михайло говорит.

— Тоже подождут. В дожди же ты там не работаешь? И вообще, как я вижу, инструмент чинишь. Что тебе те мостки?

— Там мужики их ставят, а я у них за главного. Слежу, чтобы ладно все сделали.

— Вот вернешься и проверишь их работу.

Тот понял, что ни отвертеться, ни отложить поездку не удастся. Да и странно — сначала обрадовался, а сейчас отговорки ищет. Михайло тяжко вздохнул, отложил грабли, у которых зубья обломались, а он вставлял новые, да и пошел в дом — собираться.

Когда я возвращался в поместье, обратил внимание на те самые мостки. Мужики выравнивали землю, подсыпали ее песком, который таскали с берега, после чего уже и клали поверх получившейся «подложки» доски. Но то же не просто кидали их длинной стороной вдоль дорожки, а сколачивали в щиты с узором «елочкой». Получалось надежно и красиво. Бока дорожки обкладывали крупными камнями, да подсыпали землей. Упомянутая Михайло беседка находилась на полпути между поместьем и гостевым домом, подальше от проезжей части. Пока успели лишь вкопать опорные бревна и сделать основу под пол.

— Роман! — позвала меня мама, когда я зашел в зал.

Затем поднялась из кресла и поманила пальцем за собой… в мою же комнату. Что за тайны тут начались?

— Покажи, что за игру ты решил Сергею подарить, — шепотом попросила она, прикрыв за нами дверь.