Грейс терпеливо слушал. Он решил, что ни в коем случае не позволит Гленну сесть за руль. Никогда еще он не видел своего друга в таком состоянии.

Брэнсон вернул ему пустой стакан, почти не осознавая, что делает.

– Хочешь еще?

– Пожалуй, – кивнул сержант.

Грейс налил ему на четыре пальца. Чуть больше двух месяцев назад Гленна ранили во время организованного Грейсом рейда, и с тех пор Рой чувствовал себя чертовски виноватым. Пуля тридцать восьмого калибра чудом не причинила сержанту большого вреда. Пройди она на полдюйма правее, и это была бы уже совсем другая история.

Попав на небольшой скорости в брюшную полость ниже грудной клетки, круглая пуля едва не задела спинной мозг, аорту, внутреннюю нижнюю полую вену и мочеточники. Она повредила часть петли кишечника, которую пришлось удалить, и мягкие ткани, в основном жир и мышцы, что также потребовало хирургического вмешательства. После десяти дней пребывания в больнице Брэнсона отпустили домой, ему предстояла длительная реабилитация.

Каждый день, каждую ночь в течение следующих двух месяцев Грейс прокручивал в голове события той облавы. Раз за разом, снова и снова. Несмотря на тщательное планирование и меры предосторожности, все пошло не так. Никто из начальников не ругал его, но в глубине души Грейс упрекал себя, ведь его подчиненного тяжело ранили. И то обстоятельство, что Брэнсон был его лучшим другом, только усугубляло ситуацию.

Мало того, ранее, в ходе той же операции, другая его сотрудница, чрезвычайно способная молодая девушка, детектив-констебль Эмма-Джейн Бутвуд, получила серьезную травму, пытаясь остановить фургон, и до сих пор все еще оставалась в больнице.

Слегка утешала Роя лишь мудрая фраза, которую он недавно прочитал в одной книге и которая навсегда запечатлелась в его памяти. Как сказал датский философ Сёрен Кьеркегор: «Понять жизнь можно, только оглядываясь назад, а прожить – только глядя вперед».

– Ари, – вдруг снова произнес Гленн. – Господи Исусе, ну как же так?

Грейс знал, что у его друга не все гладко в семейной жизни. И неудивительно. График у полицейских совершенно безумный, рабочий день ненормированный. Если ты женат не на своей коллеге, которая относится к этому с пониманием, то, скорее всего, проблем не избежать. В какой-то момент они возникают почти у всех копов. Наверное, Сэнди тоже страдала, просто никогда об этом не говорила. Не исключено, кстати, что именно поэтому она и исчезла. Неужели Сэнди все настолько осточертело, что в один прекрасный день она просто взяла и ушла от мужа? Это была лишь одна из множества версий, объясняющих, что же произошло тем июльским вечером. В день его тридцатилетия.

В прошлую среду как раз исполнилось девять лет с момента исчезновения Сэнди.

Детектив-сержант выпил еще немного бренди и сильно закашлялся. А потом посмотрел на Грейса большими, полными отчаяния глазами.

– Ну и как теперь быть?

– Расскажи мне, что там у вас такое случилось?

– Ари все достало – вот что случилось.

– Что именно «все»?

– Ну, я, наша жизнь… Не знаю. Я и сам толком не пойму, – ответил Гленн. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль. – Ари постоянно ходила на разные курсы самосовершенствования. Помнишь, я ведь рассказывал, что она покупает мне все эти книги: «Мужчины с Марса, женщины с Венеры», «Почему женщины не умеют читать карты, а мужчины не могут ничего найти в холодильнике?» и тому подобную фигню. Ну так вот, ее все больше злило, что я поздно прихожу домой, а ей приходится сидеть с детьми и пропускать свои курсы. Ясно?

Грейс поднялся, налил себе еще виски и неожиданно почувствовал острое желание выкурить сигарету.

– А мне казалось, Ари сама хотела, чтобы ты служил в полиции.

– Ну да, а теперь ее бесит, что я работаю с утра до ночи. Разве женщинам угодишь.

– Ты умен, амбициозен, быстро продвигаешься по службе. Неужели Ари этого не понимает? Не знает, как высоко ценит тебя начальство?

– Думаю, ей плевать на все это.

– Послушай, приятель, возьми себя в руки, и давай рассуждать логически! Раньше ты днем работал охранником, а три ночи в неделю – вышибалой. Черт возьми, да вся твоя жизнь катилась под откос. Гленн, ты же сам мне говорил, что, когда у тебя родился сын, ты словно бы прозрел. Что ты не хотел, чтобы Сэмми пришлось рассказывать одноклассникам в школе, что его отец – вышибала в ночном клубе. Что ты намерен сделать карьеру, которой мальчик будет гордиться. Верно?

Брэнсон бессильно уставился в неожиданно снова опустевший стакан. И кивнул:

– Ага.

– Тогда я ничего не понимаю…

– И я тоже…