Уже вырулив с площадки и проехав почти сотню ярдов по темному съезду, Кэти вдруг почувствовала в автомобиле какой-то посторонний запах. Запах, который она хорошо знала. Одеколон «Ком де гарсон». А потом заметила в зеркале движение.

И поняла, что в машине есть еще кто-то, кроме нее.

Страх рыболовным крючком вонзился в горло. Руки замерли на руле. Она судорожно вдавила педаль тормоза, резко остановив «БМВ», одновременно пытаясь отыскать рычаг, чтобы дать задний ход и вернуться на территорию заправки, где будет в безопасности. И в этот момент почувствовала, как холодный острый металл упирается в ее шею.

– Просто продолжай ехать, Кэти, – сказал мужчина. – Ты ведь была плохой девочкой, не правда ли?

Стараясь разглядеть его в зеркале заднего вида, она рассмотрела только серебристую полоску света, на мгновение блеснувшую на лезвии ножа.

И в этом же самом зеркале он заметил в ее глазах настоящий ужас.

3

Марлон делал то же, что и всегда, – плавал взад-вперед по своему стеклянному аквариуму, неустанно и целеустремленно, как путешественник, который отправился на поиски нового, еще не обозначенного на картах континента. Его челюсти открывались и закрывались, в основном пережевывая воду, но иногда проглатывая одну из микроскопических гранул, которые стоили очень недешево: за такие деньги золотая рыбка вполне могла бы поужинать в элитном ресторане.

Рой Грейс развалился в глубоком кресле с откидной спинкой в гостиной своего дома, которую его давно пропавшая жена Сэнди оформила в черно-белых тонах в стиле дзен-минимализма. Вплоть до последнего времени в гостиной было полно предметов, напоминающих о Сэнди. Теперь же здесь осталась только пара раритетов 1950-х годов, супруги когда-то покупали их вместе – в свое время они особенно гордились музыкальным автоматом, который им удалось отреставрировать. Фото Сэнди тут было всего лишь одно, в серебряной рамке, сделанное двенадцать лет назад в отпуске на острове Капри: милое загорелое лицо, шаловливая улыбка. Она стояла на фоне скалистых утесов, и ее длинные светлые волосы развевались на ветру, озаряемые солнцем, – подобно богине, которой Сэнди и была для мужа.

Рой глотнул немного виски «Гленфиддик» со льдом, не отрывая взгляда от экрана: он смотрел на DVD старый фильм. Это был один из десяти тысяч фильмов, которые его напарник Гленн Брэнсон настоятельно советовал ему посмотреть.

В последнее время это не было связано с извечным стремлением Брэнсона продемонстрировать свою эрудицию.

Грейс сейчас и сам старался наверстать упущенное, восполняя огромные культурные пробелы в своем образовании. За последний месяц Рой постепенно понял, что его мозг стал хранилищем бессчетного количества служебных инструкций и пособий для полицейских, а также множества фактов о регби, футболе и автогонках, но почти ничего больше он, увы, не знал. Следовало исправлять положение. Причем срочно.

Причина заключалась в том, что в его жизни наконец-то появилась женщина, к которой он тянулся, которой искренне восхищался и в которую, возможно, был даже влюблен. Рой никак не мог поверить в такую удачу. Однако Клио была намного лучше образованна, чем он. Иногда казалось, что она прочитала все книги, которые когда-либо были написаны, посмотрела все фильмы в мире, прослушала все оперы и была знакома с творчеством всех сколько-нибудь значимых художников прошлого и настоящего. И как будто этого было недостаточно, она вдобавок еще почти закончила курс философии в Открытом университете.

Вот откуда взялась стопка книг по философии, которая лежала сейчас на кофейном столике рядом с креслом Грейса. Большую их часть Рой приобрел в «Сити букс» на Уэстерн-роуд, но вот некоторые пришлось поискать, планомерно обходя книжные магазины Брайтон-энд-Хова.

Относительно понятных названий было всего два: «Утешение философией» и «Зенон и черепаха». Эти книги, которые Рой смог осилить хотя бы частично, он положил сверху. Так называемые издания для «чайников». Но там содержалось достаточно информации, чтобы, по крайней мере, блефовать в разговорах с Клио, рассуждая о вещах, в которых она хорошо разбиралась. Самое удивительное, что философия показалась Грейсу действительно интересной. Взять, например, Сократа, этого одиночку, которого за его идеи и учение в конце концов приговорили к смерти. Правильно он сказал: «Неосмысленная жизнь не стоит того, чтобы жить». Рой был с ним абсолютно согласен.

А на прошлой неделе Клио взяла его с собой на Глайндборнский оперный фестиваль послушать «Свадьбу Фигаро» Моцарта. В целом, конечно, оказалось скучновато, однако порой музыка была настолько красивой, да и декорации тоже, что это буквально трогало Роя до слез.