- Мы помчались в аэропорт сразу после звонка Игнатова. Папа и так собирался лететь за тобой… – она запнулась. – Частный борт уже был готов к отправке, но я настояла поехать с Артемом, – мама замолчала, явно подбирая слова.

Только сейчас я начала подмечать произошедшие с ней изменения, пытаясь как-то проанализировать увиденное.

Однако мой мозг пока отказывал в бесперебойной работе, постоянно цепляясь за одну и ту же мысль: «Где моя доченька?», «Что с ней?», «Нам нельзя разлучаться», «Я должна круглосуточно находиться рядом с ней»…

В голове все еще стояли те страшные слова… генетическое отклонение… родовое проклятье…

Даже накаченная лекарствами и обезволивающими я с ума сходила от какого-то глубинного низменного страха за своего новорожденного ребенка, желая скорее укутать ее в своих объятиях. Спасти. Скрыть ото всех.

- Ты не понимаешь… мне надо ее увидеть… – я снова попыталась присесть, зажмурившись от резкой боли, прострелившей виски.

- Вера, твоя дочь в отделении патологии новорожденных. Когда она немного окрепнет, мы все вместе вернемся в Москву.

- В отделении патологии?! – мой голос сломался на хриплом выдохе. – Мам, что с ней??? – в голове высокочастотные вибрации, меня начало мелко трясти.

- Доченька, с ней все хорошо… Тебе надо успокоиться… Я сейчас позову врача…

Однако врач не заставил себя долго ждать, и я сразу все поняла по его напряженному лицу.

***

Дорогие друзья, встречаю вас в продолжении этой непростой истории. Новая книга называет «Их надежда».

Предупреждение: пожалуй, это будет самая эмоциональная история из всего цикла…

Большое спасибо всем, кто остался на борту! Все самое интересное еще впереди. Буду безумно рада вашим комментариям и звездочкам 😉 Ух, вперед!

Также напоминаю очередность книг цикла "Осколки" ( ВСЕ КНИГИ МОЖНО ЧИТАТЬ ОТДЕЛЬНО).

Дилогия «Ворон - Лебедь» – про Алину и Кирилла.

Дилогия «Моя девочка – Мой верный» – про Артема (брата Кирилла) и официантку Сашу (родителей Веры и Любы).

Дилогия «Притворись моей – Притворись моим» – про Павла Левицкого, друга Артема и Кирилла и его секретаршу Машу.

Однотомник «Пташки» – про сына Кирилла Воронова и дочь Павла Левицкого.

Рассказ "После заката" про сестру Веры Любу и Илью.

Ее секрет. Его одержимость. Их надежда ( история Веры Апостоловой)

Рассказ Сладкая горечь - новелла об Артеме и Саше 20 лет спустя (паралельно событиям Его одержимость).

Глава 2

*Несколько дней спустя*

Я стояла у стекла в отделении патологии новорожденных и не могла сдвинуться с места.

Сколько именно дней прошло – я сбилась со счета.

В этой больнице время текло иначе: не часами или сутками, а вздохами моей любимой беззащитной девочки.

Маленькая, красная, опутанная проводами она лежала в кувезе, каждую секунду борясь за свою жизнь. Ее крошечная грудь поднималась и опускалась с усилием, которого не должно быть у только что родившихся детей.

Я прижала ладони к стеклу и прошептала.

- Дыши, моя маленькая. Только дыши. Мы все это преодолеем.

Уверена, она понимала меня, но не могла ответить.

Те слова врача до сих пор стояли у меня в ушах.

- Самостоятельное дыхание требует от малышки слишком много сил. Она устает. Мы видим отрицательную динамику.

Отрицательная динамика!!!

- Нам необходимо подключить ее к аппарату искусственной вентиляции легких. Это даст ее организму возможность восстановиться, не тратя ресурсы на дыхание.

Я смотрела на свою дочь и не могла вдохнуть. Такое странное чувство – у моей девочки были проблемы с дыханием, а будто задыхалась я сама, вздрогнув от осторожного прикосновения к своему плечу.

- Вера, тебе надо отдохнуть. Теперь я подежурю, – едва слышно прошелестела мама.

- Нет.

Я не могла уйти. Казалось, стоит мне отвернуться и случится что-то непоправимое. Она исчезнет. Растворится. Перестанет дышать совсем… Меня начинало мелко потряхивать от одних только мыслей об этом.

- Вера, так нельзя. Малышке нужна здоровая, полная сил мама. А ты выглядишь как собственная тень. Ты не можешь дежурить здесь сутками! – категорично отрезала она, положив ладонь на свой уже внушительный живот, который смотрелся несколько чужеродно на ее таком хрупком худощавом теле.

Уму непостижимо.

Моя мама была беременна!

И ей ведь самой скоро рожать…

- Мам, – выдохнула я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, глядя в ее бледное осунувшееся лицо. – Зачем ты вообще сюда полетела? А если бы с тобой что-то случилось во время перелета?!

Я бы себе не простила…

- Но не случилось же, – отмахнулась она, однако я видела, как дрогнули ее губы. – Мне рожать еще не раньше, чем через полтора месяца, - В конце концов, мы находимся в роддоме. Маша Левицкая еще год назад хвалила здешних врачей, – мама вымученно улыбнулась.

- Это я во всем виновата… Если бы я была нормальной дочерью, ты бы не стояла здесь, рискуя жизнью такого долгожданного ребенка...