Я отступаю, чтобы он не смел меня касаться, прожигая взглядом человека, с которым провела последние восемь месяцев. Человека, который на первый взгляд кажется обаятельным и умеет заговорить зубы кому угодно. Какое-то время я считала, что мне повезло найти такого, как он, но я ошибалась. Это ему повезло, что у него была такая, как я.

Он стоит в своем черном костюме, руки безвольно висят вдоль туловища, ветер откидывает волосы от лица, и в его глазах тоже читается удивление.

— Я… я больше не могу так, — бормочу я, с меня хватит. — Между нами все кончено, Райкер, — говорю я, и мой голос звучит тверже, чем я чувствую себя внутри. — Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Нужно было сделать это давным-давно.

Его плечи дергаются назад, лицо бледнеет, а в глазах вспыхивает гнев.

— Что ты имеешь в виду? — огрызается он. — То есть сегодня ты не хочешь, чтобы я шел с тобой на вечеринку?

От наглости этого вопроса мне хочется рассмеяться.

— Дело не только в сегодняшнем вечере. Это… мы… все кончено навсегда, — утверждаю я.

Пульс стучит в венах, но я заставляю себя стоять на своем. Я слишком долго позволяла ему помыкать собой.

— Будь очень осторожна в словах, иначе пожалеешь, — выпаливает он, вытянувшись в струнку; огни вдалеке искажают его лицо, тени пляшут на его коже.

Я вспоминаю все те случаи, когда закрывала глаза на его поведение. Его гнев, крики, то, как он выбрасывал мои вещи в порыве ярости. Вспоминаю, как просыпалась в пустой постели, когда оставалась у него, и гадала, где он, а он заявлялся утром, не говоря ни слова. Каждый раз его сладкие речи и извинения затягивали меня обратно.

Но не в этот раз.

Сегодня он пришел на вечеринку пьяным… на вечеринку, куда моя подруга достала нам специальные приглашения. Затем он оскорбил меня, мое платье, а потом… он меня ударил. Это последняя капля.

Я стою и дрожу. Я обещала себе, что никогда не буду с мужчиной, который причиняет мне боль, никогда не стану такой, как моя мать, которая терпела побои отца и жила в вечном страхе.

— Райкер, послушай меня, — начинаю я уже более твердым голосом. — Я многое от тебя терпела. Твою злость, твое неуважение, а теперь еще и это.

Я касаюсь щеки, куда пришелся удар.

— Я отказываюсь быть с тем, кто считает, что ударить меня — это нормально. Я выросла, видя, как отец делал это с матерью, и ты знаешь, как сильно это на меня повлияло.

Его лицо искажается.

— Ты ведешь себя как истеричка, Амелия. Перестань, ты же знаешь, что я люблю тебя.

— Нет, — обрываю я его. — Любовь не причиняет такой боли. Она не заставляет меня чувствовать страх или унижение. С меня хватит, Райкер.

Он стоит ошеломленный, и я не знаю, сколько еще раз мне нужно повторить, что все кончено, чтобы до него дошло.

— Значит, вот так просто? — спрашивает он низким голосом, хмуря брови и поджимая губы.

Я бы почти купилась на его печаль, если бы не знала, какой он хамелеон и как мастерски умеет изображать эмоции, чтобы вводить меня в заблуждение.

Я расправляю плечи.

— Да, именно так, — подтверждаю я. — Я больше не могу.

Сделав шаг назад, я отстраняюсь от него.

Он открывает рот, возможно, чтобы поспорить, но затем закрывает его и качает головой.

— Ладно. Пошла ты. Пусть будет по-твоему, но запомни… ты сама это закончила, и я не приму тебя обратно, когда ты приползешь на коленях.

— Прощай, Райкер, — говорю я нетвердым голосом. Гнев, который только что придавал мне уверенности, утихает, и на его место приходит осознание реальности: человека, с которым я общалась каждый день, который, как мне казалось, всегда был за меня, больше не будет рядом.

Когда он поворачивается и уходит, меня накрывает чувство облегчения, но вместе с ним приходит и грусть о том, что могло бы быть.

Ночной бриз кажется свежее на моем лице, звезды на небе — ярче.

Этот вечер не должен был пройти так: я стою одна на вечеринке. Но вот она я, решающая нырнуть в эту ночь с головой, вместо того чтобы сокрушаться о потере. Пожалуй, стоит наклюкаться в хлам и забыть обо всем. К тому же мне совсем не хочется быть одной сегодня. Тот факт, что я не особо раздавлена разрывом, лишь доказывает, как сильно я была готова вышвырнуть этого козла из своей жизни. Еще один повод повеселиться и отпраздновать.

Когда я приближаюсь к особняку, величие здания накрывает территорию своей тенью. Три этажа, каждое окно светится теплым светом, а деревья снаружи украшены гирляндами. Понятия не имею, кто здесь живет, но они явно при деньгах. Спрошу у Джесси, когда найду ее, кто именно хозяин. Она работает со мной в баре, но ее сестра трудится в пиар-компании, которая устраивает мероприятия для знаменитостей. Так что у нее всегда есть доступ на всякие вечеринки и приемы.

У входа меня встречает жизнерадостная блондинка в потрясающем черном боди. Она сверяет мое имя со списком, затем вручает мне маскарадную маску, украшенную розовыми перьями по бокам. Игривая маска закрывает верхнюю половину лица, и мне не терпится ее надеть.

— Простите, а где здесь туалет?

— Прямо по коридору, позади вас, — отвечает она с дружелюбным кивком.