— А что, он у вас такой грязный был? — спросил я, не удержавшись от улыбки. Память прошлого услужливо подсунула в сознание весёлую картинку.

— Нет, — покачал головой мальчик, уставившись на свою расцарапанную руку. — Просто он долго сидел умывался, и мы решили ему помочь.

— Это ты решил ему помочь! — пискнул дрожащим заплаканным голосом мальчик лет восьми, с растопыренных пальцев его правой кисти на пол капала кровь. — А меня просил его подержать!

— Ну и не держал бы! — недовольно буркнул старший.

— Ага, чтобы потом от тебя опять пинка получить?! — на грани плача воскликнул младший, не в силах оторвать взгляд от собственной окровавленной руки.

— Ну теперь вы оба запомните, что коты — не собаки, — ухмыльнулся я. — Их мыть не надо, они сами с этим неплохо справляются.

— Теперь запомнили, — грустно вздохнув, пробормотал старший.

— Вот и молодцы, — сказал я и обратился к Константину: — Начинай, а я рядом посижу пока.

Костик радостно кивнул и осторожно начал залечивать царапины на руке у мальчика помладше. Тот зажмурился и скривился, но мужественно терпел боль, не сказав ни слова, лишь тихонько поскуливая.

А практикант наш неплохо продвигается в лечении, надо отметить. По крайней мере, не намного хуже, чем я, когда сюда только приехал. Глубокие царапины исчезали одна за другой, а он даже пока ни разу не останавливался, чтобы помедитировать.

Закончив с первым пациентом, Костя всё же замер с закрытыми глазами, а полностью восстановившись, вновь продолжил работать, теперь уже со вторым пациентом. Моё вмешательство в процесс так и не понадобилось.

Когда довольные ребята поблагодарили за помощь и убежали домой, Костя устало улыбнулся и вытер рукавом халата пот со лба.

— А ты молодец! — похвалил я его. — Довольно-таки неплохо.

— Спасибо, — тихо произнёс парень и начал оседать.

Только сейчас я заметил, что он бледный и по цвету лица от халата почти не отличается. Я вовремя успел подхватить его и усадить на стул.

— Отдыхай пока, медитируй, — сказал я. — Скоро уже обед, тебе надо подкрепиться, как следует. Все же тебе еще учиться и учиться рассчитывать собственные силы.

— Да, плотный обед не помешает, — вяло улыбнулся Костя, постепенно приходя в себя.

— Тогда как увидишь буфетчицу с тележкой, приходи в ординаторскую, — сказал я, похлопав парня по плечу.

— Не, спасибо, — покачал он головой. — Я с медсёстрами пообедаю. Там Света какой-то салат из дома принесла, говорит, вкусный.

— Да у нас средний медперсонал обедает лучше, чем целители, — усмехнулся я. — Ну тогда ладно, обедай с ними, раз договорился. Тогда заходи в ординаторскую, если что.

Войдя в ординаторскую, я уже собирался громогласно поведать об успехах новичка в борьбе с царапинами, но Олег Валерьевич выразительно посмотрел на меня и приложил палец к губам. Анатолий Фёдорович тихонько похрапывал на диване, а Василий Анатольевич уснул в кресле с книгой в руках.

Олег Валерьевич сделал пригласительный жест и указал на доску, где уже были расставлены шашки. Эта игра — не мой конёк, но и отказывать коллеге как-то неудобно. Ну и проиграю, ничего страшного, зато хороший человек порадуется. Да и, как я понимаю, он таким образом отдыхает от работы с пациентами — по мне очень даже неплохой способ сбросить напряжение. Куда лучше всяких вредных привычек, которые порой начинают проявляться у целителей, особенно на фоне того, что они могут сами себя исцелять.

Я с деловым видом уселся напротив него и с ходу сделал первый ход белой шашкой. Я видел, как обычно начинает партию Василий Анатольевич, жаль, я дальше за игрой не следил, сейчас бы пригодилось. Теоретически можно подключить к игре нейроинтерфейс, но я строго-настрого приказал ему не вмешиваться, иначе так будет нечестно.

Триумфально проигрывая третью партию подряд, я вспомнил вдруг про Евгению, которая уже дважды безуспешно позвала меня ей помочь, а я оба раза её не услышал, а потом и вовсе забыл.

Хотел уже было встать и пойти в лабораторию, но в этот момент дверь в ординаторскую бесцеремонно распахнулась и вечно недовольная всем на свете буфетчица ввезла каталку с нашим обедом. Я с удивлением заметил, что здесь только четыре порции, значит, Женя свою уже забрала и обедает теперь в одиночестве в лаборатории. Вот же гордая какая и обидчивая к тому же. Ладно, после обеда к ней зайду, буду грехи замаливать.

— Анатолий Фёдорович, — начал вдруг Василий Анатольевич, доедая рис с курицей, — а как же так получается, что я тут до прорыва на пятый уровень несколько месяцев горбатился, а наш новичок созрел меньше, чем за месяц?

— А это всё потому, Вася, — шеф нарочито иронично выделил имя собеседника, — что наш новичок участвует в рейдах в Аномалию, где ему приходилось недурно потрудиться. Я почему-то предполагал, что все давно в курсе, что Аномалия ускоряет «созревание» колец маны для следующего прорыва.