– Стервелла Альбертовна, давайте молча перетаскаем мешки, вы слишком громко говорите, у меня голова болит, – признался я.

– Вы…

– Молча, – отрезал я, возвращаясь, – или сходи с доставкой поругайся, если очень хочется.

– Вы сейчас серьезно? – Она приподняла бровь и скрестила руки на груди.

– Абсолютно. Закончим с мешками и обсудим, кому ты будешь сдавать первый этаж, – решил я.

И вышел за следующим мешком. Легко поднял и понес к предыдущему.

А эта женщина тоже рванула мешки таскать.

– Положи! – рявкнул я, когда она наклонилась.

Она резко развернулась и обожгла меня льдом своего взгляда.

– Я тебя к врачу не повезу, когда спину сорвешь, – предупредил я.

– Свою поберегите, – с достоинством ответила она.

– Точно! – согласился я и достал телефон.

Набрал номер и приказал:

– Ильдар, бери Алана, Рому и Рафаэля, переоденьтесь в рабочее, что не жалко, и спускайтесь на первый этаж, мне помощь нужна. Стервелла Альбертовна, уйдите с дороги и не отвлекайте.

– Не знала, что таскать мешки – это интеллектуальное занятие, требующее умственной нагрузки, – ехидно отбрила она.

– Теперь знаешь, – развел я руками и подхватил новый мешок. – Мне тебя что, в машине закрыть, чтобы под ногами не путалась?

– У вас что, финансовые проблемы, что вы так агрессивно на работу ко мне устраиваетесь? – воинственно уточнила она.

– Да. Я тебе потом счет на оплату пришлю за свои услуги грузчика.

– Тогда будьте любезны надеть туфли. У меня, понимаете, фетиш. А раз вы теперь работаете на меня…

Я остановился и грозно посмотрел на нее. Ноль реакции! Ни намека на уважение, испуг или благодарность! Только глаза голубые сверкали от негодования.

У нас что, в аду случился день открытых дверей, и все ведьмы разбежались кто куда? А главная у меня тут ремонт решила делать?

Я услышал голоса, шаги, и мои парни в старых медицинских костюмах вошли в помещение.

– Мешки надо перетаскать, – отрывисто приказал я, – складывать сюда.

– Поняли, – согласились мужики и принялись за дело.

– А ты идешь со мной, – указал я на Стервеллу.

– Господин Хамидзе, кто вам дал право… – начала она возмущенно, когда я потянул ее за собой в сторону, чтобы не мешать пацанам.

– Я. Сам себе дал. Попробуй отбери. Теперь скажи мне, кто собирается арендовать у тебя первый этаж.

– Кондитерская «заводной пирожок», – недовольно фыркнула она.

– Нет, – отрезал я, – нельзя.

– А я спрашивала вашего разрешения? – Ее снова бровка изогнулась и приподнялась на лоб.

– Кто-то еще?

– Хасан Муратович, позвольте, я…

– Не позволю. Никаких кондитерских, пирожочных и конфеточных здесь не будет.

– Может, еще одну стоматологию тогда… – предположила она и сверкнула глазищами.

– Тогда я на тебя в суд подам, у нас в договоре это прописано!

– В договоре с отцом. Мой договор вы игнорируете и не присылаете мне подписанный экземпляр. Я три дня назад на почту отправила!

– Значит, там ошибка.

– Орфографическая? – с ухмылкой уточнила Стервелла.

Ядовитая какая, а!

– Я сегодня тобой займусь, – пообещал я.

– Не смейте мне угрожать, Хасан Муратович!

– Договором твоим! О, женщины…

– Да что вы к женщинам прицепились, шовинист вы! Что мы вам сделали? На вас женщины напали и бороду вам выщипали, что вы так нас ненавидите?

Интересно, у нее язык уже раздвоился или еще в процессе?

– Вы руководствуетесь эмоциями, игнорируя здравый смысл!

– А вы само воплощение здравого смысла. И ни единой эмоции, да, господин Хамидзе?

– Да, Стервелла Альбертовна, – вежливо кивнул я, сдерживая раздражение.

И чтобы не сорваться, пошел на улицу. Не мог я объяснить, почему так нервно на нее реагировал. И не хотел. А хотел как можно скорее оказаться от нее как можно дальше.

Нервно вздернул в воздух очередной мешок и…

– Рафаэль, – прокряхтел я, – я, кажется, спину сорвал!

Глава 7

Данелия

– Рафаэль, я, кажется, спину сорвал! – донеслось до меня.

Господин Хамидзе стоял с мешком в руках, скрючившись буквой «зю», а я…

Нет, я не злорадствую! Не злорадствую, сказала!

Я наблюдала, как крепкий парень, которого Хасан Муратович назвал Рафаэлем, забирает у него тяжелый мешок и…

– Вам плохо? – Я очень хотела, чтобы голос звучал сочувственно, но пара ехидных ноток все же проскочила, и от внимания Хамидзе они не ускользнули.

– Нормально, – ответил он, сверкая глазами.

– В вашем возрасте, конечно, карьеру нервного грузчика начинать опасно, – протянула я, – но раз уж вы вызвались мне помогать, то я чувствую за вас ответственность и готова сопроводить к доктору. В отличие от вас, Хасан Муратович, я умею людям сочувствовать. Помогите шефу дойти до моей машины, – обратилась я к его помощникам.