– Ох, что за глупости! – она всплеснула руками, и браслеты на её запястьях мелодично звякнули. – Маменька настояла, чтобы я пожила здесь и взяла на себя заботы о доме, пока ты не встанешь на ноги. Ты же знаешь, как она волнуется о тебе! И я просто не могла оставить тебя одну!

Каждое слово было заботливым и каждое звучало фальшиво, как плохо отрепетированная реплика в дешёвом спектакле.

За её плечом, дверном проёме, возник Колин. Я заметила его не сразу, он стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди, и наблюдал. Его лицо озаряла теплая улыбка, почти нежная, совсем не похожая на ту холодную маску, которую он показывал мне.

Интересно…

– Это так благородно с вашей стороны, Лидия, – мягко промолвил Колин. Он шагнул в комнату, и свет свечей заиграл на золотых пуговицах его жилета. – Катрин действительно не справится одна. Дом требует постоянного внимания и заботы.

– О, это меньшее, что я могу сделать для родной сестры!

Лидия поднялась с кровати, и я заметила, как она изящно поправила локон, упавший на обнажённое плечо. Движение было продуманным, явно рассчитанным на единственного зрителя.

Она медленно прошлась по комнате, словно прогуливаясь по собственным владениям. Её пальцы скользнули по резной спинке кресла, задержались на бронзовой раме зеркала, пробежали по краю туалетного столика. Так трогают вещи, которые уже считают своими. Шторы висели ровно, я видела это даже с кровати, но Лидия всё равно поправила складку, и луч закатного солнца на мгновение упал ей на лицо. Она чуть сощурилась, улыбнулась чему-то своему, и только потом обернулась к двери.

– Мэри!

Служанка появилась мгновенно, явно ждала за порогом.

– Распорядись, чтобы мои вещи отнесли в Синюю комнату.

Синяя комната. Память Катрин отозвалась тут же: гостевые покои, ближайшие к спальне хозяина дома. Когда-то там жила свекровь – покойная леди Сандерс.

– Я уже распорядился.

Колин шагнул ближе к Лидии, и я видела, как его взгляд оценивающе скользнул по её фигуре, так смотрят на желанную вещь, которая вот-вот окажется в твоих руках.

– Синяя комната полностью готова. Я велел разжечь камин и поставить свежие цветы.

– Как внимательно с вашей стороны, Колин.

Лидия одарила его ослепительной улыбкой и направилась к столику у окна. Графин с водой тускло блеснул в свете свечей, когда она наполнила стакан. Её движения были плавными и уверенными – хозяйка, заботящаяся о госте.

– Вы, должно быть, устали от всех этих волнений, – она протянула ему стакан, и я увидела, как их пальцы соприкоснулись на прохладном стекле и замерли.

На секунду дольше, чем требовалось. На секунду дольше, чем допустимо между мужем и свояченицей. Большой палец Колина медленно, почти незаметно, провёл по тыльной стороне её ладони, прежде чем она выпустила стакан.

Они обменялись быстрым взглядом. Но я видела, лежала неподвижно, полузакрыв глаза, и видела всё, как видит раненое животное, притворяющееся мёртвым.

Муж-садист. Любовница, поселившаяся в соседней спальне. Жена, прикованная к постели на месяц. Очень удобное стечение обстоятельств. Слишком удобное, чтобы быть случайностью.

Вопрос стоял ребром: было ли падение Катрин с лестницы несчастным случаем? Или кто-то… помог?

– Ты такая бледная, Кэти.

Голос Лидии вернул меня к реальности. Она снова стояла у кровати, склонив голову набок, изображая сочувствие так старательно, что меня едва не передёрнуло.

– Тебе нужно отдохнуть. Мы с Колином позаботимся обо всём. Правда ведь?

– Разумеется.

Колин поставил пустой стакан на столик, стекло негромко звякнуло о полированное дерево.

– Катрин не должна ни о чём беспокоиться. Мы обо всём позаботимся.

Последние слова он произнёс, глядя не на меня, на Лидию. И в его голосе было обещание, не имеющее ко мне никакого отношения.

Они ушли вместе. Их голоса ещё некоторое время доносились из коридора – тихие, почти интимные. Игривый смех Лидии, низкий ответ Колина, слов которого я не разобрала.

Потом тишина.

Я лежала неподвижно, глядя в потолок, где тени от свечей выплясывали странный, беззвучный танец. Мысленно складывая кусочки головоломки, один к одному, как пасьянс.

Итак, если всё это реально, если я действительно застряла в 1801 году, в теле избиваемой жены, то передо мной вырисовывалась весьма неприглядная картина. Муж-садист, который бьёт за пролитое вино и неправильно поданный чай. Младшая сестра, мечтающая занять моё место. Роман между ними, тлеющий, возможно, уже не первый год. И месяц полной беспомощности с моей стороны. Месяц, за который может случиться что угодно.

Я не знала, кто я на самом деле и как оказалась здесь. Не знала, вернусь ли когда-нибудь обратно и есть ли вообще куда возвращаться. Не знала даже, реально ли всё это или я просто лежу в коме где-то в своём времени, и мой разум рисует эту причудливую, жестокую фантазию.

Но если это реальность, мне придётся играть по её правилам. И первое правило выживания: собери информацию, прежде чем действовать.