— Ты что, не слышала? — он отрывает взгляд от экрана. — Сегодня ночью стартует продажа билетов на концерт Ингрид Флоктон. Она добавила внезапное шоу здесь, через две недели. Прямо перед нашим выездом в Чикаго на плей-офф.

— Оооо! — оживляюсь я. — Возьми мне тоже билет!

— А в чём вообще прикол с этой певичкой? — спрашивает Рид, скептически хмурясь. — Неужели тебе и правда нравится её музыка?

— Чувак, — отвечает Джефферсон с ноткой обиды, — она у меня номер один.

— Номер один? — переспрашиваю я, глядя то на одного, то на другого.

— У Джефферсона есть список, — поясняет Рид, бросая на друга выразительный взгляд. — Настоящий, написанный от руки список людей, с кем он хочет переспать. Ингрид Флоктон на первом месте.

— Она занимает это место с тех пор, как мне стукнуло тринадцать, — с гордостью заявляет Джефферсон. — Я, конечно, не с ней потерял девственность, но это случилось под её песню. А теперь у меня, возможно, появился шанс.

Рид смотрит на него так, будто пытается понять серьёзен ли тот или просто сошёл с ума.

— Ты правда думаешь, что пойдёшь на концерт и каким-то образом окажешься с ней в постели?

Плечи Джефферсона приподнимаются, едва касаясь светлой щетины на затылке.

— Нужно использовать свой шанс, брат, ты же знаешь.

— Ладно, с меня хватит, — Рид подхватывает меня на руки. — Удачи с твоими фантазиями.

— Развлекайтесь, — довольно улыбается Джефферсон, снова утыкаясь в телефон. — И кричите на здоровье. Никто вас не осудит.

Ещё страннее, чем держаться за руки или целоваться на виду у всех, это зайти в комнату Рида, зная, что это больше не секрет. Но как же приятно больше не прятаться. Видимо, Рид чувствует то же, потому что как только за нами закрывается дверь, он прижимает меня к ней спиной, руками задирая мою футболку вверх.

— Ты сводила меня с ума весь вечер в моем джерси.

— Мне понравилось быть в нем на игре. Люди замечали.

Его губы возвращаются к моей шее.

— Да?

— Люди. Как твоя семья, например.

— А-а, — он выпрямляется, но не отстраняется. Наши тела всё ещё плотно прижаты. — Они мне после матча всё выложили. Ронни в восторге от твоих волос и рассказала моим братьям и сёстрам вообще всё, что знала о тебе. Мама помнит тебя как сестру Акселя, ту самую милую девушку, с которой она разговаривала на семейном дне. И, честно говоря, она была немного сердита, что я тогда тебя не представил.

— У тебя проблемы?

— Вовсе нет, — его большой палец нажимает мне на бедро, почти ласково. — Они хотят, чтобы ты приехала к ним домой после окончания сезона. Чтобы познакомиться со всеми.

— А ты сам этого хочешь?

— Это же моя семья. Конечно, я хочу, чтобы ты с ними познакомилась. Но, — его взгляд скользит по мне, язык облизал нижнюю губу, — сейчас я слишком отвлечён. Это джерси на тебе сводит меня с ума.

— Хочешь, чтобы я его оставила?

— Чёрт возьми, нет. Ему будет гораздо лучше на полу.

Он не теряет ни секунды, за считаные мгновения мы остаёмся совершенно обнажёнными, и он легко бросает меня на кровать. Но, к моему удивлению, не бросается на меня с жаром, а просто ложится рядом, обвивая моё тело своим, словно ему достаточно просто быть рядом. Бедный Джефферсон, похоже, так и не дождётся того «шоу», на которое рассчитывал.

— Знаешь, — говорит он вдруг, — я так и не поблагодарил тебя.

Я наклоняю голову, чтобы посмотреть на него.

— За что?

— За то, что вошла тогда в мою дверь на День святого Валентина и поцеловала меня.

Я смеюсь, вспоминая тот момент. Боже, о чём я вообще тогда думала?

— Ну, а я хочу поблагодарить тебя за то, что ты дал мне смелость стать кем-то большим, чем просто домохозяйкой из Техаса.

Я провожу пальцем по его татуировке, по цифре восемь, медленно обводя её контуры.

— Похоже, придётся обновить.

— Да?

Он смотрит на меня сверху вниз. Если я раньше думала, что понимаю, как выглядит любовь, то ошибалась. Его взгляд говорит больше, чем любые слова.

— Я думал, что когда Уайлдеры усыновили меня, это и было окончательной точкой. Семьёй. Что они станут моим последним домом. — Его пальцы нежно касаются моего подбородка, поднимая моё лицо к своему. — А потом появилась ты. И я понял, что дело не в месте. Дело в человеке.

Со всем, что нас ждёт впереди, с моей новой жизнью, его карьерой, всем этим хаосом и неопределённостью, с нашими попытками найти общий путь. Он абсолютно прав. Я чувствую это в каждом нерве, в каждой клеточке. Неважно, где мы будем жить. Неважно, чем займёмся. Пока мы вместе, мы дома.

БЛАГОДАРНОСТИ

Некоторые книги даются легче, другие — сложнее. Почему-то «Мой дерзкий защитник» оказалась именно из тех, что писались непросто.