Все выпускники школы знали папу. Он был тем самым учителем. В клетчатой рубашке, с девятью ручками в нагрудном кармане и поясной сумкой, которую получил даром от страховой компании. Но папа никогда не рассказывал мне о своих отношениях с другими учениками. Он ценил их личную жизнь так же сильно, как и свою.

– Только хорошее. – Роу улыбнулся. – Физика и химия были моими любимыми предметами.

– Я не… знала… этого. – Какой ужас – смотреть ему в лицо и пытаться нормально изъясняться. Подумав, я решила сворачиваться. – Ну, спасибо, что пришел, я лучше…

– Я навещал его за день до смерти.

Правда? Я даже не знала, что Роу в городе. Почему мама об этом не упоминала?

Ну, она не знала, что в ночь перед твоим отъездом в Нью-Йорк Роу лишил тебя девственности и того, что осталось от твоего сердца.

Я в шоке уставилась на него, не в силах поднять челюсть с пола.

– Навещал?

– Он спросил, планирую ли я посетить его «реальное веселье», – сказал Роу, показав в воздухе кавычки. Так папа называл свои предстоящие похороны. Реальное веселье. Он хотел, чтобы люди радовались тому, что он жил, а не грустили из-за того, что он умер. – Попросил напомнить тебе, что ему больше не больно. Что сейчас он наверняка в раю играет в шахматы с Леонидом Штейном и Эйбом Тернером и ест белужью икру.

Я во все глаза смотрела на Роу, пытаясь осмыслить сказанное. Еще никогда не слышала слов, настолько в папином духе.

– Он не верил в рай.

– Он знал, что ты так скажешь. И просил передать, что он ошибался. Это случилось в первый и последний раз. – Роу пожал плечами.

Глаза защипало от слез, но я улыбалась.

– А еще что сказал?

– Попросил тебя не называть это чествованием его жизни, ведь это все равно что сыпать соль на рану мертвому человеку.

Я почувствовала, как задрожал подбородок.

– И ты в точности запомнил его слова?

– Так это три предложения, – испепеляя взглядом, равнодушно сказал Роу. – А я же, мать его, не идиот.

– А еще? Он просил передать мне что-то еще?

– Больше ничего.

Я начала плакать и смеяться одновременно. Я была тронута, растрогана и полностью раздавлена. Роу молчал. Лишь безучастно смотрел на меня глазами цвета жидкого золота. Я быстро вытерла лицо. Меня злило, что после каждого разговора с этим мужчиной я выглядела и вела себя как самое жалкое существо на планете. Он снова повернулся, чтобы уйти. Господи, да Роу же меня не выносит. Я хотела задержать его и говорить с ним, лишь бы позлить. Да как он посмел? Роу лишил меня девственности, а сегодня похороны моего отца. Он будет любезен со мной, даже если это последнее, что он сделает в своей жизни.

– Как там в Париже? – Я шмыгнула носом, вытирая глаза.

Роу резко остановился. Недовольно буркнул. И повернулся ко мне.

– Не знаю. Спроси того, кто там живет. – Отвернувшись, Роу схватил из стопки на столе чистую тарелку и положил на нее угощения. Он был холоден как лед. И если в подростковом возрасте вел себя со мной довольно мило, то меня взрослую не стремился почтить тем же.

– Я спросила тебя. – Я попыталась заглянуть ему в лицо, чувствуя подступающий ужас. – Потому что ты там живешь. Так написано в Википедии. Значит, это правда. Правда, ведь правда?

– Еще одна сталкерша, чудненько. – Роу насупился и, наколов на пластиковую вилку прошутто, положил его на тарелку.

Еще одна? И сколько их у него?

– Ты известен, а я выросла рядом с тобой. Конечно, я погуглила тебя от зависти. Я же не воровала твою сперму. Эй, а вообще-то у меня был шанс. – Мне реально пора заткнуться. И чем скорее, тем лучше. В идеале – еще минут двадцать назад.

– Теперь я живу в Стейндропе, – последовал неохотный ответ. – Хотя «живу» – это громко сказано. В этом городишке нет даже чертова «Хол Фудс» .

Мы будем соседями? Замечательно. Для меня ситуация становилась все хуже. А ведь сегодня утром я забирала прах отца из крематория. Взяв чистую тарелку, я встала возле Роу и сделала вид, будто решаю, что выбрать из блюд, которые сама же разложила всего час назад.

Я хотела помириться с Дилан. Я только что потеряла важного для меня человека и страстно желала уравновесить эту потерю, вернув в свою жизнь особенного друга. Путь к сердцу Дилан лежал через одобрение ее брата. Может, не так уж и плохо, если мы будем жить с ним в одном городе?

– Почему ты вернулся? – пискнула я.

– Год назад открыл тут ресторан. – Роу взял кусок вишневого пирога и запихнул его в рот, не пробуя. – «Декарт».

Его французский акцент было невозможно не заметить. Как и мои соски, которые, видимо, одобряли его знание французского языка.

– Правда? Не слышала.

– Слышали в компании Мишлен. Дали три звезды. Мой ресторан – первый в штате Мэн удостоился этой чести. За это я только что получил премию Джеймса Бирда . Думаю, это все сглаживает.

Сарказм ему шел. Черт, да ему пошел бы и пакет для мусора.