— На самом деле он не так давно был здесь, — Фалин внимательно смотрела на Дороти с чем-то похожим на сочувствие.

— Был здесь? — с сомнением сказала Дороти, но запах благовоний борделя был тем самым, которым вчера пах Тин, когда вернулся в гостиницу.

— Да, — ответила она. — Он взял одну из наших нимф.

Тин не был пьян, он был опьянен сексом. А может и тем, и другим.

— Ох, — это было словно удар в грудь. Она не могла не представить обнаженного тела Тина, влажного от пота и разгоряченного от прикосновений. Не с ней. С другой.

Дороти отогнала болезненные мысли и сосредоточилась на Кроу. Теперь, когда она знала, что ей не придётся пробиваться через Изумрудный город, она надеялась, что её задача станет легче.

— Спасибо, Фалин.

— Никогда не благодари фейри, — Фалин свирепо посмотрела неё. — Но в данном случае, пожалуйста. Держи голову на плечах. Даже с Глиндой на Юге не менее безопасно. Почти все бежали оттуда.

— На Востоке все не очень хорошо. Неужели Юг хуже? — Тин не раз говорил ей, что все изменилось.

Фалин кивнула и, казалось, хотела сказать что-то ещё, но Дороти торопилась.

Попрощавшись, Дороти вышла из борделя в звездную ночь. Она ступил на жёлтую дорогу, с каждым шагом ощущая все ее осколки и трещины.

Ей следовало думать о поисках Крой, но она не могла выбросить мысль о Тине в объятиях другой женщины. Её охватил такой гнев, которого она не ожидала, давая ему подписывать себя, и рванула с места. Дороти не хотела мешкать, она хотела добраться до Кроу, как можно быстрее, поэтому побежала. Вместе они доберутся до Глинды. Но её не покидал страх. Что если Пугало изменился также как и Тин?!

Глава 9. Тин

Бах — бах. Бах — бах.

Ритмичное биение сердце вывело Тина из сна. Его тело не привыкло к этим ударам изнутри. Он не ожидал, что его сердце застучит в груди, и не хотел, но сейчас он чувствовал себя, как никогда живым. Его сердце стало каменным так давно, что он уже не помнил этого чувства, когда сердце ритмично стучит в груди.

Тин подумал, что его сердце сразу окаменеет. Но он ошибся, Волшебник сыграл с ним злую шутку. В течение двух лет биение его сердца замедлялось, пока, наконец, однажды он проснулся и понял, что оно перестало биться. Его сердце окаменело не из-за проклятия. Она ждало. Ждало возвращения Дороти. Всё, что требовалось, это её прикосновение, искреннее и бесстрашное.

Тин потянулся на слишком маленькой для него кровати и хрустнул затекшими суставами. Подушка пахла мочой, но это было не самое худшее, на что он клал голову. Дровосек испытывал облегчение от того, что выспался, и от того, что Дороти, как обычно не лежала на нем.

Черт возьми.

Дороти!

Тин резко сел и провел рукой по пустой кровати, затем подскочил на ноги и оглядел крохотную комнату, как будто Дороти можно было в ней не заметить. Ему стало трудно дышать. Это невозможно. Как? Если только у трактирщицы был запасной ключ и полное отсутствие желания жить. Он убьёт здесь каждого, если они не вернут ему Дороти. Невероятно! Ох, как он разделается с этой маленькой брауни. Он взмахнул топором и всадил его в дверь. Когда та не поддалась, а лишь треснула, он прокляная все на свете, полез за ключом в карман.

Мир, казалось, застыл на мгновение. Он исчез. Ключ исчез! Он точно помнил, как запер дверь и лёг обратно к Дороти, когда его сердце трепыхалось, как птица в клетке. Решив, что ключ выпал пока он спал, Тин сорвал простыни и тряхнул одеяло. Он опустился на колени и посмотрел под кроватью. Ничего. Ключа нигде не было.

Очевидное напрашивалось само собой. Он хотел отрицать, что это Дороти забрала ключ, пока он спал. Тин слишком расслабился, когда обнаружил её в комнате и был слишком потрясён, когда его сердце забилось. Он спал слишком крепко. Разрушенное проклятие неожиданно свалилось на его голову, это совсем выбило из колеи. Дороти не только вытащила ключ из кармана, она также выбралась из его объятий и беспрепятственно выбралась из кровати и комнаты и заперла его.

— Черт побери, — он кипел от гнева на себя за свою беспечность, а также на Дороти за то, что пренебрегала своей безопасностью.

Тин крепче сжал топор и рубанул по двери. Он замахивался снова и снова. Вокруг него летели щепки и, когда в двери появилась дыра, ударил в дверь всем телом.

Два брауни с глазами бусинками в ужасе смотрели, как он спускается, и влезает топором в книгу регистрации. Молодая белокожая женщина, сидящая в углу, подскочила так резко, что опрокинула стул. Тин сделал два глубоких вдоха, чтобы успокоиться.

— Что вы с ней сделали?

Брауни невнятно пискнула.

Тину потребовалось вся его выдержка, чтобы не убить её, ему нужны были ответы. Чёртово сердце.

— Где девушка?

— Она ушла после твоего возвращения, — пропищал бородач, стоящий на лестнице. — Она ушла из гостиницы.